Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 36)

Интересно, каково это – быть обращённой? Мама говорила, что магия начинает сама струиться из пальцев, сотворяя удивительные вещи. Я посмотрела на свои пальцы и тут же мотнула головой, пытаясь выкинуть из неё посторонние мысли. В книге по азам сотворения заклятий говорится, что во время чтения речитатива, необходимо ни о чём не думать, сосредотачиваясь полностью на произносимых словах, дескать, лишние мысли пускают энергию в другое место или что-то вроде того. Снова вернувшись к речетативу заклятья, я попыталась читать его, не думая ни о чём, но мысли то и дело вклинивались между слов. 

“Перед смертью не надышишься”, – решила я и, сунув в карман подготовленный заранее уголёк, пошла на чердак.

Освободив небольшое пространство посреди комнаты, я тщательно вымыла пол, вытерла его почти что досуха и села, скрестив ноги, читая заклятье снова и снова в ожидании, когда последняя влага впитается в дощатое покрытие. 

Наконец, вытащила из кармана уголёк, завёрнутый в тряпицу, и начертила им фигуру из трёх дуг, напоминающую трилистник, в каждом из лепестков – ещё несколько дуг, и так до тех пор, пока рисунок полностью не совпал с тем, что был изображён на картинке в книге.

Самым сложным этапом оказалось добыть кровь. Ни разу в жизни мне не доводилось этим заниматься. Какой нужен нож, где надрезать, какое нужно сделать усилие, чтобы пошла кровь? Я была в растерянности. Нож взяла на кухне, самый острый, совсем недавно заточенный, провела им по пальцу, но не продавила достаточно сильно, чтобы образовался порез. На второй раз тоже не вышло. И лишь при третьей попытке, когда полоснула лезвием по пальцу и взвыла от боли, кровь, наконец побежала. 

Едва сдержав себя, чтобы не сунуть порезанный палец в рот, я присела на корточки и вытянула руку, чтобы капелька крови упала аккурат в середину рисунка. 

Рисунок вспыхнул голубоватым огнём на мгновение – и всё сразу вернулось в норму, но сердце моё тревожно застучало. 

Стараясь не обращать внимание на страх, я сделала глубокий вдох. Ни о чём не думать. Только слова. Только речетатив. 

Выдох.

Слова, странные, незнакомые, вычурные, тихо зазвучали на пыльном чердаке. Я читала строчку за строчкой, не понимая и не запоминая, что именно только что произнесла. Мысли постепенно уходили сами собой, словно освобождая место для таинства, которое должно совершиться через несколько мгновений. Или минут. Или часов.

Ничего не происходило.

Снова и снова я читала слова заклинания – и вот, наконец, линии едва заметно засияли. В книге сказано: сияние должно достигнуть своего пика, а достигнув, рассыпаться по земле той силой, что будет притягивать к этому месту людей, что находятся неподалёку. Воодушевившись, я продолжала читать. И когда во рту пересохло. И когда голос охрип. И когда глаза начали закрываться от усталости. 

Пока, наконец, сиянье не вспыхнуло ярким светом, что волной прокатился по чердаку и скрылся где-то за пределами стен, оставив меня в темноте.

Свеча погасла. Я даже не заметила, как и когда: источником света мне служил рисунок на полу. С трудом поднявшись на затёкшие ноги, ощупью добралась до двери. Как дошла до своей комнаты, как уснула в одежде и с книгой в обнимку – этого уже не помню. 

Проснулась ближе к полудню, голова при этом была тяжёлая, руки – словно из свинца отлитые. С огромным трудом я села в постели и, застонав от головной боли, упала обратно на подушку. 

 — С добрым утром, – послышался мрачный голос Дарена. 

Я бы отвернулась и накрылась бы одеялом с головой, чтобы не видеть яркого солнечного света, но боль усиливалась при каждом движении. 

 — Не желаешь объясниться? – голос приблизился, но я не находила в себе сил ответить. Дарен продолжил: – Люди как с ума посходили. Все хотят попасть в таверну, даже бедняки, у которых ни гроша в кармане. А тебя не добудиться. Силин!

Не без труда я разлепила веки и сфокусировала взгляд на молодом шамане, который сидел у кровати и теребил меня за плечо.

— Говори потише, мне так плохо…

 — Значит, и в самом деле, твоих рук дело.

 — Дарен, отстань. Я сделала то, что должна.

И отвернулась, накрыв голову одеялом. 

 — Силин, – чуть мягче произнёс он, и я почувствовала касание сквозь плотную ткань. – Ты видела Демона?

Я со вздохом вылезла из-под одеяла и села, откинувшись спиной к изголовью кровати. Тошнота постепенно отступала. 

 — Не было никаких демонов. 

 — А что было?

 — Начертила на полу рисунок, как было сказано в книге, капнула немного крови, прочитала заклинание. Рисунок засветился, вспыхнул – и всё кончилось. 

Дарен с сомнением повёл подбородком. 

 — Как-то слишком просто звучит.

Пожала плечами. Ну простите, что есть – то есть.

 — Надо было сжечь все эти книги раньше, – он с усилием потёр лоб. – Что это было? Что должно было сделать это…

 — Заклятье, – закончила я. – Это называется – заклятье. Оно должно было сделать это место притягательным для людей.

 — А отменить его как-то можно?

Вот тут я начала волноваться. 

 — Зачем отменять?

Шаман тяжело вздохнул. Он был без своей накидки, в простой рубахе, и сейчас едва ли отличался от простого провинциального парня. Резко почесав затылок, Дарен встал и протянул мне руку.

 — Идём. Сама посмотришь. 

 — Что-то пошло не так? – я приняла его помощь и поднялась, поспешно оправляя волосы. Костюм был смят безбожно, но уже не до переодеваний. 

Дарен не ответил. Он открыл дверь – и до меня донёсся шум голосов, бряцанье посуды и скрип то и дело передвигаемой мебели.

 — Получилось, – просияла я, невольно ускорившись.

 — Ну, как сказать, – протянул Дарен. 

В главной зале было не протолкнуться. Люди были везде: за столами, за стойкой, если не хватало мест, они сидели на полу с кружками ревелла в руках или стояли над столами, склонившись, чтобы удобнее было вести беседу.

Мариша заметила меня далеко не сразу, а когда заметила, подбежала с округлившимися глазами:

 — Госпожа Силин, тут такое! Такое! Я не успеваю! Пришлось Иду попросить помочь, она сейчас на кухне…

 — А где Юри? – нахмурилась я.

 — Так они с Янисом за дверьми стоят, не впускают ту толпу. 

 — Какую толпу?..

Лавируя между посетителями, я пробралась к окнам, что выходили на крыльцо – и не поверила своим глазам. Юри и Янис действительно стояли у входной двери и буквально силой отталкивали в сторону рвущихся внутрь людей. 

 — А что у соседей? – крикнула я подошедшему Дарену. Гвалт стоял такой, что иначе он бы меня не услышал.

 — То же самое, – крикнул он в ответ. – Сюда стянулось полгорода!

На моих глазах перед таверной завязалась драка. Девушки визжали, женщины отходили в сторону и кричали на дерущихся, то ли увещевая, то ли поддерживая своих. Все они словно ополоумели. В это же время со стороны города шли ещё люди, они неуверенно приближались, осматривались и тоже присоединялись к толпе. 

 — Они же так от таверны камня на камне не оставят! – воскликнула я, отшатнувшись, когда кто-то очень умный бросился к окну, в которое мы выглядывали. 

 — Вот потому я тебя и спрашивал: отменить это как-то можно?

 — Не знаю, надо посмотреть в книге!

Мариша, пробегавшая мимо с целой охапкой пустых кружек, запнулась и с грохотом упала. Деревянная посуда разлетелась в стороны. 

 — А это ещё что… – Дарен потянул меня за рукав. 

За окном стремительно темнело. Охнув, я вновь бросилась к окну: небо заволокли тяжёлые, чёрные тучи, не пропускавшие ни единого лучика света, словно в самую холодную зиму и самую плотную пургу. 

Я с трудом проглотила застрявший в горле ком.

 — Пойдём. Пора это прекращать.

Дарен покивал, зачарованно глядя на резко сгустившиеся тучи. Люди за окном даже драться перестали и теперь так же пялились в небо, придерживая шляпы.

 — Идём же, – теперь уже я схватила Дарена за рукав и потянула за собой. – Книги наверху остались. 

 — Кроме той, с которой ты обнималась во сне.

Мы вышли в коридор, где было ощутимо тише, и я коротко скомандовала:

 — Иди в мою комнату, забери там книгу и пулей на чердак. Вдвоём быстрее отыщем способ всё это устранить.