Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 33)

Склонившись над стойкой, я приблизилась к нему и прошептала:

 — Думаю, вы понимаете, как мне дорого их доверие, Седрик. 

Он побледнел – а я ликовала. Что, посмеет ли он теперь посягнуть на мою таверну? На кого бы ни подумал господин судья, он явно представил себе ну очень могущественную фигуру, потому что лицо его превратилось буквально в мел.

А в следующий момент его вырвало прямо под стойку. 

В зале поднялся шум.

 — Мариша! – крикнула я, а она уже бросила на ближайший стол поднос с грязной посудой и помчалась во внутреннее помещение.

 — Простите, – тяжело прохрипел Седрик. – Что-то, кажется, обед пошёл не в тот желудок…

Я прикусила нижнюю губу и, прикрыв глаза, отвернулась, чтобы не видеть, как приличный человек извергается на мою стойку. К нему уже подбежал Дарен и принялся прощупывать в поисках источника болезни. 

 — У соседей обедали? – негромко поинтересовалась я. 

 — Д-да, – с трудом выдавил Седрик, сдерживая очередной позыв.

 — Я выведу его на свежий воздух и осмотрю, – сказал Дарен, перекидывая руку бедняги через голову. – Обопритесь на меня. Сейчас станет получше…

Они заковыляли к выходу, а я обернулась к окну, за которым виднелась крыша “Старого Друга”. Должно быть, там сейчас веселье в самом разгаре.

Глава 18

Думать о том, что происходит у соседей, не хотелось. При каждой мысли щёки так и вспыхивали. Великая Сила, да что ж я творю-то! Словно сам Демон подталкивает меня на каждом шагу, заставляя оступаться вновь и вновь! 

В тот момент, когда я яростно надраивала запачканную недавно стойку, ко мне подошла девушка лет шестнадцати, из городских. Сложив руки на юбке, она кашлянула:

 — Кхм… госпожа хозяйка, могу я задать вам один вопрос? – она пыталась выглядеть невозмутимой, но шаловливую улыбку полностью скрыть не удавалось.

 — Да, конечно, – я выпрямилась, положив тряпку в небольшое ведёрко, наполненное мыльной водой, и вытерла руки чистым полотенцем. – Чем могу помочь?

 — Скажите, у вас действительно сегодня будут танцы?

 — Действительно, об этом даже объявление на городской площади висит, – улыбнулась я. 

 — А правда, что сегодня здесь остановится гвардия его величества? – чуть тише спросила девушка и покраснела.

Я чуть себя по лбу не хлопнула. Конечно! Они же нагрянут совсем скоро! 

 — И это правда.

 — А можно нам три лимонных пирога и кувшин терпкого компота? 

Она указала на столик, за которым хихикали ещё две девушки примерно того же возраста. Кажется, они же сидели за этим столиком вечером дня первых васильков и точно так же хихикали, посматривая на братьев-мельников. 

 — Сию минуту, – кивнула я и, схватив ведро, пошла на кухню.

 — Костровище на заднем дворе готово, – доложил Юри, который чуть не столкнулся со мной в дверях.

 — Хорошо, бери Яниса и начинайте расставлять столы.

Юри кивнул и, отойдя в сторонку, принялся закатывать рукава. Я же перехватила Маришу:

 — Три лимонных пирога и кувшин терпкого компота барышням за третьим столиком. Я пойду помогу Дине с подготовкой ужина.

Ну кухне вовсю кипела работа. Казалось, у старушки не две руки, а по меньшей мере шесть: так ловко она управлялась сразу с несколькими кастрюлями и притом успевала крошить овощи в промежутках между помешиваниями, пробами и посыпанием специями. 

— Дина! – крикнула я сквозь шипение и шкварчание. - У тебя всё в порядке? Помощь не нужна? Нам же сегодня роту кормить!

 — А то я не знаю! – ворчливо воскликнула бессменная повариха, быстро поднимая то одну крышку, то другую. Отовсюду валил густой пар – даже из тех котелков и кастрюль, которые не стояли на огне. – Тебя весь день где-то черти носят, а у нас рук не хватает!

Я быстро завязала волосы в высокий хвост короткой лентой, накрыла платком и, сорвав со стены фартук, накинула его на шею. 

 — Давай я тебе помогу. Что делать?

 — Картошку вон почисти да нарежь кубиками небольшими под жаркое. 

Я приставила табурет к столу, на котором лежала картошка и молча села, положив на колени небольшой таз для очисток. Тонкая кожурка лентами полетела из-под моих рук. 

 — Что ты задумала? – спросила Дина, прервав тяжёлое молчание. 

 — Ничего, – я покачала головой. - Сегодня должен быть хороший день. Городские уже собираются к танцам, ещё гвардейцы хорошо заплатят. 

 — Я же вижу, на тебе лица нет, – Дина высыпала нарезанное мясо в глубокую сковороду с разогретым маслом, и оно громко зашипело. – Уж мне-то можешь не врать. Натворила что-то. Вон как руки трясутся, и моргаешь часто. 

Я замерла и посмотрела на свои руки с зажатыми в них ножом и картофелиной. В самом деле, трясутся. 

 — Натворила, – Дина укоризненно поджала губы. – Но совесть ещё осталась, а значит, не потерянный ты человек. Вместо того, чтобы корить себя, возьми, да исправь свою ошибку. 

 — А если никак не исправить?

Старушка не стала даже смотреть на меня. Вздохнула только, и от этого вздоха стало ещё более совестно. 

 — Тогда ответ держи. От самой себя не убежишь, но коли не дрогнешь перед правдой, то, может, и примиришься со своей совестью. 

Мои руки заработали быстрее, словно чем быстрее почищу картошку – тем легче станет на душе, но только порезалась и, зашипев от боли, пососала палец там, где выступили крупные капли крови. 

Дина цокнула языком. Покачав головой, достала с верхней полки маленький ящичек, в котором хранился бинт и кое-какие лекарства. 

 — Вышла бы уже замуж, да оставила бы хлопоты эти все, – привычно проворчала она, заматывая повреждённый палец. – Вон какая бледная стала, вздрагиваешь, как заяц, при каждом звуке. Совсем себя извела. Ты хоть ела сегодня?

Она взяла меня за подбородок и критично осмотрела лицо. 

 — Синяки под глазами, цвет землистый. Отдых тебе нужен, девочка моя!

 — Некогда отдыхать, Дина. Ярмарка в самом разгаре. 

Я опустила глаза и продолжила чистить картошку, оттопырив порезанный палец. Дело пошло медленнее. 

Повариха со вздохом поставила передо мной тарелку, полную самой разной еды. Немного тушёных овощей, немного поджаренного с соусом мяса, кусочек хлеба с толстым ломтиком неровно отрезанного сыра, ложка рассыпчатой каши. 

 — Я…

 — И слушать ничего не желаю! – отрезала Дина. – Ешь!

Послушно отложив в сторону миску с очистками, я взяла в руки тарелку с ложкой и вышла через заднюю дверь на улицу, где небо уже потемнело, и всё было окутано густыми сумерками. В траве стрекотали кузнечики, пахло сеном. 

Еда казалась безвкусной, хотя Дина была права: с самого утра у меня во рту не было и крошки. Всё шло совсем не так, как должно было. Совсем-совсем не так. 

Вдалеке на дороге показались огни. Покачиваясь, они медленно двигались вдоль большой дороги, и я, поставив тарелку на перила, прищурилась. Огней становилось всё больше. 

 — Гвардия приехала, – прошептала я, а потом крикнула: – Дина! Гвардейцы приехали!

И побежала через сад встречать гостей.

Я оказалась права. По дороге, ведущей из Лувака, двигалась конница. Пересчитать всех всадников – глаза разбегались, но все они были в красивой гвардейской форме, в белых узких штанах и ярких красных камзолах.

Когда идущий впереди остальных офицер остановился у ворот, я уже встречала гостей, расплываясь в улыбке:

 — Вы прибыли раньше, чем мы ожидали. Но, уверяю вас, ужина долго ждать не придётся! 

 — Рад это слышать, госпожа…

 — Силин. Силин Лофгрен.

 — Госпожа Силин. Надеюсь, ваш сосед столь же расторопен, потому что такую ораву прокормить – ещё постараться надо, а мы сегодня без обеда!