Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 31)

 — Прекрати, – я схватила его за ворот и потянула к себе, отступая назад к столу. – Мы ведь уже закопали топор войны. 

Видеть его растерянное лицо – какое удовольствие! Как бы только улучить момент и капнуть остатки зелья в кружку? 

 — Мне нравятся произошедшие в тебе перемены, – он повёл бровью. – Что же случилось?

— Скажем так, мне приснился сон, – я несмело провела пальцами по его щеке – как он это делал недавно. Получалось неловко, но Дуквист повернулся к моей ладони, положил сверху свою и на мгновение прикрыл глаза. 

 — Что-то мне подсказывает, что от такой женщины, как ты, стоит ждать подвох, – заметил он.

 — С чего ты взял?

 — Мы с тобой похожи.

 — Ничуть.

Оказавшись зажатой между Дуквистом и столом, я выскользнула и сделала шаг в сторону, чтобы приблизиться к кружке. Потом бросила на него кокетливый взгляд:

 — Разве ты не запрёшь дверь? Кто угодно может войти в самый неподходящий момент. Прямо как твой знакомый Седрик недавно. 

Он улыбнулся и подошёл к двери, чтобы накинуть щеколду, а я уже была готова. Одно быстрое движение – и несколько капель зелья в его кружке. Достаточно совсем немного, чтобы Дуквист хоть на день, но пожалел о содеянном. 

Через несколько секунд он уже вновь был рядом. Наступал, пока я не упёрлась спиной в стену, и не ощутила его дыхание на собственной шее. Оно волновало. Вызывало трепет. Но больше я не пойду на поводу у этих чувств. 

 — Так что за сон вам приснился, госпожа? – он коснулся ладонью моей талии.

 — Как я теряю сознание, а прекрасный принц ловит меня, относит в постель, признаётся в любви… 

 — Князь, – поправил он. – Всего лишь князь. 

 — Ах да, – улыбнулась я. – Который вошёл в немилость своего папеньки. 

Он поцеловал меня, смело и уверенно, совсем не так, как раньше, а я готова была заплакать прямо здесь и сейчас.

Так невозможно. Столь желанный поцелуй – и столько ненависти в сердце. Столь страстно желать довериться – и не иметь ни единой на то возможности. 

Он аферист. И предатель.

 — Полагаю, топор войны зарыт? – я отстранилась, сколько позволяла стена за спиной. 

 — Я его и не раскапывал, – проговорил Оден.

 — Значит, ты готов отступиться от моей таверны? 

 — М-м, Силин, как же ты не понимаешь, – застонал он. – Я ведь делаю это ради тебя. 

 — Мне не нужны подачки. 

Он попытался поймать мои губы, но я увернулась. 

 — Твой отец ведь попал под амнистию, нужен только выкуп. Я мог бы помочь тебе… 

 — Откуда ты знаешь? – мой голос дрогнул. 

 — Седрик… 

 — Ах да, он ведь судья, и он же диктует тебе, как поступать, да? Кто он тебе? 

Дуквист ответил не сразу. Сжал зубы, хмыкнул, повёл плечами, и только потом покачал головой:

 — Ты ведь сама говорила о доверии. Так доверься. 

 — Доверие – значит, открываться друг другу, а не скрывать. И тем более! – я невольно сорвалась на крик, но вовремя взяла себя в руки. – Тем более не отбирать честно заработанные деньги только для того, чтобы получить рычаг для манипуляций. 

Оден свёл брови, и если раньше у меня ещё были сомнения, то теперь всё стало предельно очевидно. 

Он понимал, о чём речь. 

 — Я ничего у тебя не забирал,  –  его голос стал ниже.  –  И тем более не собирался манипулировать. 

Ложь.

 — А вот эта вот песня про доверие  –  разве не манипуляция?  –  я нервно рассмеялась.  –  Ты жалок, Дуквист. Мне даже стыдно, что купилась, повелась на твоё очарование. Ведь сразу же, с первого твоего появления в “ярмарке” догадалась, какое гнилое у тебя нутро.

Оден отстранился.

 — А как же закопанный топор войны?

Я прикусила губу. Опять не сдержалась! Хотела ведь отыграть всё, как по нотам, хотела водить его за нос  –  и снова верх взяли чувства.

 — А никакой войны и нет,  –  холодно ответила я, оправила свой жилет и прошла к двери.  –  Каждый сам за себя. Есть только таверна, её хозяин и постояльцы. На этом всё. 

 — Стой,  –  он резко захлопнул дверь, так что я едва успела убрать руку из проёма.  –  Не надумывай лишнего. 

 — Я и не надумываю. Пусти.

 — Тогда к чему весь этот концерт? 

Всё пошло не по плану. Не так должен был пойти разговор, не так! И теперь я лихорадочно соображала, что ответить, какие претензии предъявить, во что ткнуть его носом.

 — Почему ты выдал меня? 

 — Ты про Седрика?

 — Сам знаешь, про что. Ты ведь знаешь, что мне нужны деньги. Он дал мне работу, я её выполнила. Так за что же ты лишил их меня?! 

Я почувствовала, как к горлу подступает ком, и поспешила уйти, но Оден схватил меня за руку и силой затащил обратно в свой кабинет. 

 — Силин, слушай меня внимательно, – одной рукой он придавил моё плечо к стене, а другой качал указательным пальцем перед носом. – Я Седрика знаю давно, и абсолютно точно знаю, что доверять ему можно во всех случаях, кроме одного – если ты бездомная девчонка, не успевшая утратить свою красоту.

 — Ты что несёшь, – я покачала головой. – Какая ещё красота? Ты вообще помнишь, в каком я была виде?

 — Это всё ерунда, куда безопаснее быть в его глазах обеспеченной молодой хозяйкой таверны, чем…

 — Ты серьёзно? – прошептала я. – А теперь послушай меня. Что бы ты там ни придумал в своё оправдание, я слышала ваш разговор о том, чтобы забрать у меня таверну, слышала, как он велел тебе сжечь “Весёлую ярмарку” – и теперь ты говоришь, что мне безопаснее быть её хозяйкой?!

Оден застонал.

 — Да как же ты не поймёшь!..

 — Ты знал, как мне нужны деньги, но лишил меня даже честно заработанных!

 — Да он и так их никогда бы тебе не отдал!

 — Хотя бы врать перестал – и на том спасибо, – саркастично произнесла я и скинула со своего плеча его ладонь. – А теперь прошу меня извинить, постояльцы ждут. 

 — Силин!

Я остановилась у двери. Дуквист смотрел на меня так, словно испытывал глубочайшую боль, но на этот спектакль я уже не поведусь.

 — Продай ты уже эту таверну! Всем же так будет лучше!

 — Уж тебе-то точно.

И я поторопилась уйти, пока он вновь не попытался меня остановить.

Если дела будут идти так же, как сейчас, и никто не будет мне мешать, то за отпущенный мне год нужную сумму собрать – вполне посильная задача. Главный вопрос – в том долге, который нужно будет погасить под конец ярмарки.

Но заставить отца томиться в темнице ещё целый год, когда есть возможность принести выкуп завтра же!..