Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 29)

Узнал. Узнал – и выдал. Моё счастье, что Седрик не поверил.

 — Пройдёмте сюда, – он повёл меня к стойлам чуть в стороне от таверны, а потом завернул за угол – туда, где стояли кареты, пока хозяева гостили на постоялом дворе. – Вот, здесь вас уже ждёт награда, – он жестом указал на стильный, без вычурностей, экипаж. – А теперь поведайте мне, куда же ушла моя дочь прошедшим утром?

К горлу подкатил ком тошноты. Глубоко вдохнув, чтобы подавить её, я тихо, старательно искажая голос, ответила:

 — Там город граничит с лесом, а за ним – река. 

Подумав, я отломила от куста ветку и начала схематично изображать место, где скрылась девушка. 

 — Сырная лавка, – я нарисовала небольшой прямоугольник, а за ним – ещё несколько. – Ткач Саймонделл. Бакалейщик, поставляет вам товары. 

 — О!.. – понимающе протянул Седрик.

 — Здесь фургон, – я ткнула веткой в лес. – И лошадь. Ваша дочь зашла внутрь – и больше не выходила. 

 — Демон подери! – судья изменился в лице. – Всё это время паршивец был у меня прямо под носом! 

Он вытащил из-за пояса фляжку, открутил металлическую крышку и плеснул в неё жидкости на пару глотков. Отвернулся. Резко выпил. Потом налил ещё и протянул мне.

 — Держи, девочка. Раздели со мной моё горе.

Я неуверенно приняла из его рук крышечку и отрицательно покачала головой. И без того тошно было.

 — Пей-пей, вон какая бледная. Я тебе должен. 

Он открыл дверь экипажа, вытащил из-под сиденья сундук, а из него – мешочек со звенящими внутри монетами. Я с трудом сглотнула: в горле пересохло. Не выдержав напряжения, одним глотком выпила содержимое крышечки и с удивлением обнаружила, что то был всего лишь какой-то травяной экстракт. Лекарство какое-то? Или бодрящее? Дарен наверняка определил бы, что это, едва почуяв запах. 

Я с облегчением вернула крышечку, и Седрик похлопал меня по плечу. 

 — Держи, родная, – мягко произнёс он. – Совсем бледная. Как себя чувствуешь? 

 — Голова кружится, – прошептала я и тяжело опустилась на подножку экипажа, но мешочек из рук судьи приняла и крепко прижала к груди. 

 — Посиди, сейчас получше станет. 

Я подтянула ноги, чтобы откинуться спиной к сиденью. Было жутко неловко сидеть в такой шикарной карете в своём старом перепачканном сарафане, ещё и руки измазала углём, так что теперь боялась даже случайно коснуться красного бархата, которым внутри оказалось покрыто почти всё. 

 — Ничего, ничего, – перед глазами плыло, а голос судьи раздавался всё более гулко. – Здесь тебя никто не тронет. 

Наконец, веки опустились. Как же хотелось спать! Невыносимо. Когда кто-то коснулся моего плеча и мягко провёл пальцем по щеке, я отвернулась. Не надо, не будите. Нежно, чувственно невидимый кто-то убрал с моего лба выбившиеся из-под платка волосы, и я с трудом приоткрыла глаза. Лицо Одена с трудом угадывалось, а на фоне всё плыло цветными пятнами. 

 — Нашёл, – прошептал он с улыбкой и, запустив пальцы в волосы под платком, прикоснулся губами к моей щеке. 

У меня внутри всё затрепетало. 

 — Я люблю тебя, Силин Лофгрен, – шептал он, снимая с меня платок и глубоко втягивая носом аромат моих волос. – Ты не знаешь, но я люблю тебя с того самого дня, как появился в Айдаллине.

Он расстегнул две пуговки на вороте сарафана, развязал поясок, а я была настолько обессилена, что не могла ни сопротивляться, ни поддаваться. 

 — Будь моей, Лофгрен, – шептал он на ухо, стянув в меня сарафан и оставив в одной белой нательной рубашке. – Будь моей горничной… Отдай мне свою таверну…

 — Что? – с трудом выдохнула я.

- А это тебе зачем, - он забрал из моих рук мешочек  монетами. – Прости, это тебе незачем…

- Отдай! – крикнула я и резко села в собственной постели.

Глава 17

— Госпожа, с вами всё в порядке? – из-за двери глухо послышался голос Мариши. – Вы меня слышите? Госпожа?..

На последнем слове она заглянула внутрь, и я растерянно опустила глаза на собственную одежду. Вместо сарафана – обычный костюм тавернщика, чистый, свежий, выглаженный. 

 — К вам гость, срочно требует аудиенции, куда прикажете пригласить? – спросила Мариша, а я непонимающе повела головой:

 — Какой гость.

Моя помощница пожала плечами:

 — Не представился, но по виду – какой-то законник или офицер. 

 — Это что ещё за новости, – проворчала я, поспешно поднимаясь с постели. 

Глянула в зеркало – лицо чистое. Когда только успела переодеться, умыться и вернуться?

 — И давно он ждёт? – я открыла сундук и быстро его осмотрела. Мешочка с наградой не было. 

 — Да вот только пожаловал, ждать не желает, потому я и осмелилась вас разбудить. Вам уже лучше?

Я медленно обернулась к Марише и кивнула:

 — Уже лучше… а почему спрашиваешь?

 — Вас когда господин Оден принёс совсем без чувств, мы все перепугались. Вызвали Шамана, но он сказал, что вы скоро проснётесь. И хвала Силе Великой, он прав оказался. Так что передать гостю?

 — Постой-ка, – я взяла Маришу за руку, ввела её в комнату и закрыла дверь, после чего перешла на шёпот: – Говоришь, меня принёс Дуквист? 

 — Собственной персоной.

 — А что на мне было надето?

Она сощурилась и повернула голову на бок.

 — Да вот то же, что и сейчас. Что-то не так? 

 — Нет-нет, – пробормотала я, лихорадочно соображая. – Всё так…

Сон, всего лишь сон, который был отражением реальности. Он и в самом деле меня трогал. Он в самом деле что-то говорил. В самом деле меня раздевал…

И в самом деле забрал мешочек.

Дуквист! 

Я едва сдержалась, чтобы не стукнуть кулаком по платяному шкафу и с трудом натянула улыбку.

 — Веди гостя в комнату номер восемь, она как раз должна была освободиться утром. Ты её убирала?

 — Да, конечно! – с готовностью кивнула Мариша. – Восьмая готова хоть сейчас принимать гостя!

 — Вот и хорошо. Значит, через две минуты я приму там нашего нетерпеливого посетителя. 

 — Сию минуту приглашу!

Помощница поспешно скрылась, а я застонала и, схватившись за голову, села на кровать. Мир вокруг ещё покруживался, тошнота до конца не прошла, но всё это меркло на фоне отчаяния и злости, что охватили меня в ту минуту. 

Узнал меня. Попытался помешать. Наверняка проследил и, дождавшись, когда я усну, отобрал деньги. А потом ещё и хорошим мальчиком прикинулся, когда переодел и донёс до постели! Наверняка в глазах всех соседей он теперь герой! И что бы я против него ни говорила, никто в округе не встанет на мою сторону, даже если дойдёт до суда.

Тем более, если дойдёт до суда. 

Жалеть себя некогда. Я решительно встала и ещё раз взглянула в мутное зеркало. Ни единого следа сажи. Разберусь с незваным гостем – и тогда, Дуквист, держись. Я обещала папе быть хорошей девочкой. Но терпение – не бесконечно.

Ожидавший меня в восьмой комнате импозантный мужчина действительно походил на законника: длинные усы вытянуты и подкручены, пенсне на глазу и небольшой кожаный чемоданчик в руках. Типичный столичный франт, который всеми силами пытается казаться влиятельнее, чем есть на самом деле. 

 — Приветствую вас в “Весёлой ярмарке”, господин Густав, – я прикрыла за собой дверь. – Меня зовут Силин Лофгрен, и я – хозяйка этого уютного местечка. Чем могу помочь?

 — Силин Лофгрен, – мужчина не соизволил поздороваться, лишь поставил свой чемоданчик на стол и выудил из него толстый лист гербовой бумаги. – Я уполномочен сообщить, что за вашего отца объявлен выкуп в размере пяти сотен золотых. Предложение это действительно в течение года, считая со вчерашнего дня. При отсутствии выкупа в указанный срок, приговор будет приведён в действие.

 — Что?.. – выдохнула я. – Какой приговор?