Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 26)
— Мы ведь теперь с вами без “господ”? – я вскинула бровь.
— И то верно, – Дуквист взял из стаканчика свёрнутую салфетку, одним выверенным движением расправил её и уложил на колени. Стоит ли говорить, что наши завсегдатаи в лучшем случае заправляют салфетку за воротник? Затем он взял нож с вилкой и быстро разрезал на кусочки бекон. Я наблюдала за этим с любопытством и иронией, потому как подобных манер, клянусь, не было ни у кого в Айдаллине, кроме, может быть, самого градоначальника.
— Приятного аппетита, Оден, – протянула я, старательно повторяя его движения. Но бекон выскальзывал из-под ножа, норовил убежать с тарелки и плохо разрезался, пару раз издав неприятный скрипящий звук.
Теперь уже Дуквист с интересом за мной наблюдал. Наконец, я не выдержала, отложила в сторону вилку с ножом и по-простецки взяла в руку бутерброд.
— Чувствую, вы жаждете меня о чём-то спросить, – с усмешкой произнёс Дуквист после некоторого времени смущённого жевания. – Не стесняйтесь. Спрашивайте.
Я оставила очередную попытку разрезать кусочек бекона и со вздохом взяла в руки горячую чашку. Солнце только поднялось, не успело ещё пригреть, и приятное тепло растеклось по телу, согревая меня после некоторого времени на утреннем ветерке.
— Кто вы, Оден? – тихо спросила я.
— Что вы имеете в виду?
Этот вопрос поставил меня в тупик. И в самом деле, что?
— Только что вы показали навыки столичного официанта и кроме того прекрасно готовите, – пустилась рассуждать я. – При этом умеете держать себя и контролировать ситуацию, управлять людьми, и обладаете изысканными манерами, которые, впрочем, не показываете в быту, что не характерно для человека, который вырос в высоком обществе. При этом про вас ходят слухи, что вы то ли князь, близкий родственник нашего доблестного величества, то ли бывший казначей кого-то из князей. Версий много, и все они разнятся.
Я могла бы добавить и тот факт, что он разбрасывается чужими деньгами и следует приказаниям какого-то судьи, но не признаваться же в том, что мне довелось подслушать его разговор с Седриком.
— Кхм, – Оден сделал глоток настоя и откинулся на спинку стула. – Давайте так. Я перечислю вам три варианта, а вы выберете себе тот, который вам больше по душе. Идёт?
— Что ж, давайте попробуем.
— Вариант первый: я законный потомок одного из высших князей…
— Чушь, что бы вы тогда здесь делали?
Дуквист пожал плечами:
— По мнению папеньки – учусь уму-разуму.
— Так, какие ещё есть варианты?
— Допустим, я один из лучших поваров из Эстодилии, который поднялся от младшего помощника до владельца ресторана, и вот теперь ищу новые горизонты для своего дела.
— А это вполне похоже на правду, – хмыкнула я.
— Есть ещё третий вариант, – с усмешкой добавил Дуквист.
— Слушаю вас внимательно.
— Как вам такое? Я – бездомный аферист и обманщик, актёр, способный пускать пыль в глаза, и являюсь всего лишь ширмой куда более серьёзных и влиятельных людей.
И тут я задумалась. Учитывая то, что мне известно… может быть и третий вариант. Но ведь не может же он изображать из себя повара! Нет, его навыки вполне реальны.
— Пожалуй, остановлюсь на втором, – решила я и подцепила кусочек поджаренной капусты.
— Вы не видите во мне князя? – Оден сложил брови домиком. – Неужели мои манеры не дотягивают? Эх, придётся ещё над ними поработать.
Потом он усмехнулся, подмигнул мне и тоже принялся за свою тарелку, а я ещё долго наблюдала за ним, надеясь по глазам, по жестам, по задумчивым взглядам угадать, кто же на самом деле этот загадочный человек.
Глава 15
День прошёл в тихих заботах. Смена постелей, стирка и уборка, закупки и подсчёт оставшихся припасов. Всё чаще ко мне подходили постояльцы, гости города и даже просто знакомые из Айдаллина и шёпотом спрашивали про таинственное развлечение, в котором я твёрдо отказывала всем и каждому. К моему великому удивлению, к концу второго дня ярмарки таверна оказалась заполнена, ни единой комнаты, ни единой кровати свободной не осталось. Поговаривали, что некоторые купцы и вовсе не собирались сворачивать с большой тропы в сторону Айдаллина, но слухи о необычных тавернах уже разнеслись чуть ли не по всей стране.
Дуквист всё-таки закончил строительство лодок и причала, и по нашей тихой речке покатились задумчивые рыбаки, в которых трудно было бы признать громкоголосых торгашей, коими они являлись днём. Баня также была почти достроена.
Но чего-то не хватало. Поздним вечером, сидя в главной зале рядом с Янисом, молчаливым братом Иды, и слушая её чарующий голос, поймала себя на чувстве какого-то обречённого одиночества. Словно потеряла самого близкого мне человека…
— Дарен, – выдохнула я, осознав, наконец, чего так не хватало в этом прекрасном моменте.
Янис повернулся ко мне и медленно вскинул бровь.
— То есть, Янис, – поправилась я. – У меня к тебе есть предложение. Не хочешь остаться в “Весёлой ярмарке” насовсем? Ты бы отлично смотрелся в роли охранника, следил бы за порядком, чтобы девочек моих не обижали…
“Как меня сегодня”, – подумала я, но не стала договаривать.
— Хм-м-м, – густым басом протянул Янис и сверкнул лысиной в свете десятков зажжёных свечей.
— Ты подумай об этом, – я похлопала его по плечу. – Пока вы с Идой здесь, у тебя есть время принять решение. Да и Юри иногда нужна помощь в делах, требующих мужской силы.
— Хм-м-м, – второй раз протянул он, и я решительно встала.
— Жду твоего ответа к концу ярмарки, ладно? Можешь обсудить с Идой, мы с ней давно дружим, думаю, она будет только рада, если ты останешься с нами. Может, и сама она решит остаться на время в Айдаллине, а?
— Хм-м-м.
Поняв, что большего от Яниса не добьюсь, я вышла на улицу и вдохнула полную грудь воздуха. Дождь закончился совсем недавно.
— Хватит себя жалеть, – уверенно сказала себе. – Как говорил папа? Твоя жизнь только в твоих руках!
А ещё, в руках прокурора и судьи, но о них сейчас речи не идёт.
Спустя несколько минут я была уже под деревом, на котором расположился причудливый дом шамана. Поднявшись по винтовой лестнице, я замерла: изнутри доносились голоса.
— Всё нормализуется, когда вы сможете принять его смерть, – мягко говорил Дарен. – Вы сами себя сжигаете изнутри, вновь и вновь призывая мужа, не позволяя ему упокоиться с миром, не позволяя себе жить и быть счастливой.
— Как я могу быть счастливой, когда его нет рядом со мной, – произнесла девушка, которую я не могла узнать по голосу.
— Ваша жизнь принадлежит только вам, не ему. Почти каждый человек хотя бы раз в жизни терял свою любовь. Кто-то переживает отказ, кто-то – измену, кто-то смерть: всё это ужасно тяжело, но является не только концом, но и новым началом тоже. Взгляните на себя: вы красивы, умны и порядочны. Когда-нибудь ваш траур закончится, и придёт время возродиться из пепла.
Я тихо спустилась по лестнице, вышла из дома и села на влажную после дождя траву. В небе мерцали звёзды, выглядывая из-за редких туч.
Если Дарен действительно так считает, то мой отказ для него был сродни смерти близкого человека. Но ведь и для меня его исчезновение из жизни – сродни смерти брата. Если я не отпущу его, то не обреку ли на вечный траур, как у этой девушки, которая не может отпустить в лучший мир своего возлюбленного?
Холодный ветер трепал ткань свободной рубашки и проникал под жилет, заставляя меня подрагивать от холода. А когда собралась уже уходить, из окна наверху послышалось.
— Заболеешь ведь. Поднимайся.
— У тебя посетитель, – ответила я, даже не глядя на Дарена.
— Мы уже закончили.
Я со вздохом поднялась и вновь прошла по лестнице наверх. За дверью всё ещё слышались голоса, хоть теперь и тихие, едва слышные. Неуверенно, осторожно приоткрыв дверь, я заглянула внутрь: в комнате для посетителей сидела в кресле белокурая девушка, плечи которой были укрыты клетчатым одеялом. Ревность кольнула меня в сердце. Обычно этим одеялось Дарен укрывал меня, когда я приходила к нему зимними вечерами. Я проскользнула в дом и прошла в спальню, где встала у окна и вновь возвела глаза к звёздам.
— Ты сегодня поздно, – произнёс Дарен, проводив свою гостью.
— Не могла свыкнуться с тем, что не видела тебя целых два дня.
— Прости, мне надо было подумать обо всём.
— И что же ты подумал?
Дарень пожал плечами, подошёл к печи и, подбросив в неё дров, ударил несколько раз огнивом. Через минуту огонь разгорелся и зашумел в трубе.
— Мне тебя не хватает, – тихо произнесла я.
Дарен покивал.
— Но, мне кажется, что в сердце моём поселился другой человек.
Дарен продолжал смотреть на огонь за решётчатой дверцей печи.
— Почему ты молчишь…
— А что я могу сказать? – тяжело вздохнул он. – Боюсь, мне нужно какое-то время побыть одному.