Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 25)

Бородач отпустил мои волосы и сдавил горло, перекрыв воздух и возможность дышать.

 — Тихо, он сейчас уйдёт. 

 — А если правда её потеряли? 

 — За пять минут? – саркастично выгнул бровь купец в очках. – Быть того не может. 

 — Давай же, помогай. Демон подери, баба, а мужские штаны носит!

 — А мне нравится, – хмыкнул третий, цепляя ремень у меня на поясе. – Особенно как нагнётся, так м-м-м!

 — Да не тяни ты! 

Застёжка на ремне щёлкнула, ослабив пояс, но стянуть его третий не успел: в этот момент что-то заскреблось в двери.

Бородач сильнее сжал пальцы на горле, хотя я и так не могла сделать вдох – и перед глазами уже начали появляться тёмные пятна.

 — Ты же говорила, что больше ключей нет! – рявкнул он. 

Дверь открылась. 

 — Сейчас же отпустил, – грозно прорычал Дуквист за моей спиной. 

У меня совсем потемнело в глазах, когда хлопнула дверь, и бородатый покачнулся, ослабив, наконец, свою хватку. 

 — Стоять, – проговорил кто-то, но у меня всё ещё плыли круги перед глазами, и толком не могла даже увидеть, что произошло. 

 — Крайне рекомендую отпустить и её, и меня, – тихим, на удивление спокойным голосом сказал Дуквист. 

 — Отчего же? – произнёс бородач у меня над ухом. – Посидишь здесь, посмотришь, а то и сам участие примешь. Чем больше – тем веселее! 

Перед глазами, наконец, прояснилось, и хотя мне пришлось сильно вывернуть шею, чтобы увидеть Дуквиста, но сумела разглядеть, что двое дружков бородача скрутили ему руки за спиной и нагнули в странной, неестественной позе.

 — Ой зря вы это, ребята, – усмехнулся Оден. 

Почему, почему он так спокоен?! 

 — Что, нравится девчонка? Себе забрать хочешь? Мама делиться не учила?

 — С мамой у меня близких отношений не было, – негромко проговорил Дуквист, когда бородач кинул ключ товарищу в очках, и тот, осторожно выпустив Одена и убедившись, что второй крепко его держит, отступил к двери. – Отец, впрочем, тоже не радовал общением. Зато у меня был хороший учитель.

Одним, почти незаметным глазу движением, Дуквист присел, отчего его рука, которая всё ещё была в захвате, неестественно вывернулась, а в следующее мгновение кувыркнулся в воздухе через спину – и оказался прямо за соперником. Теперь пришла его очередь согнуться в рогалик. 

Очкарик, крепко сжимая в кулаке ключ, изменился в лице. 

 — Стоять, – с тихой угрозой в голосе прорычал Дуквист. – Не то нарвётесь. 

 — Со всеми тебе не справиться, – бородач резко отбросил меня в сторону кровати, и я упала коленями на пол, не успев подставить ладони. 

 — Мы могли бы проверить правдивость твоего утверждения, – ухмыльнулся Оден. – но я бы не советовал. 

 — Мне нравится твоя самоуверенность, мужик, – бородач повторил ухмылку Дуквиста. – Серьёзно тебе говорю, присоединяйся. Хороша девчонка, на всех хватит. 

 — О, ты неправильно меня понял, – краем глаза он заметил движение очкарика и резко дёрнул ладонь их третьего товарища, от чего тот охнул, присел и взвыл от боли. – Скажи, тебе известна фамилия Грелль? 

Я, наконец, пришла в себя и, выплюнув яблоко, начала оглядываться в поисках чего потяжелее, чтобы хорошенько треснуть бородача по затылку, пока он не смотрит. 

 — Намекаешь на то, что будет суд? Попробуй докажи, что она не сама к нам пришла. 

 — А она сама! – подхватил очкарик. 

Возле кровати стоял низкий табурет вместо прикроватной тумбы, к нему-то я и начала незаметно смещаться. По крайней мере, мне казалось, что незаметно. 

 — Силин, не надо, – строго сказал Оден, заставив всех обернуться ко мне. А потом продолжил: – Дело в том, что судья Седрик Грелль – мой близкий друг, и если будет нужно, одно моё слово сойдёт за самое веское доказательство любой вашей вины. Кстати, у меня на днях кто-то попросил довольно много имущества, уверен, что видел вас за этим делом. 

 — Брешет, – констатировал очкарик. 

 — Хотите – проверьте, – хмыкнул Дуквист, и у меня внутри всё похолодело. Серьёзно, он даст им завершить начатое?! – Правда, сначала вам придётся проверить, сколько увечий я успею оставить прежде, чем кто-нибудь из вас сможет дать мне табуретом по голове. 

Всё трое переглянулись. Очкарик – хмуро, согнувшийся пополам – умоляюще, а лица бородача я не видела и могла лишь догадываться, что именно на нём изображено. 

 — И вы небось потребуете, чтобы мы съехали в другое место? – мрачно спросил он. – У нас ещё дела в Айдаллине. 

 — Напротив – лучезарно улыбнулся Дуквист. – Вы мало того что останетесь в этой таверне, но ещё и платить будете вдвое больше. За моральный ущерб, так сказать. Иначе – жандармы вас отыщут, можете не сомневаться, ваши имена, родные города, а так же на кого вы работаете – всё это записано убористым женским почерком. 

Он толчком выпустил своего пленника, и тот смешно побежал вперёд, не сразу выпрямившись. 

 — Ведь так, Силин? – подмигнул Дуквист, совершенно спокойно проходя мимо бородача, чтобы протянуть мне руку. 

Вместо ответа я быстро закивала. Оден крепко сжал мою ладонь и с усилием поднял с пола, так что я потеряла равновесие и упала ему прямо на грудь. 

 — Ваши условия приняты, – процедил бородач. 

 — А ещё вы отдадите мне один ключ, – добавила я, отстраняясь от Дуквиста, и голос предательски дрогнул в конце. 

 — Конечно, госпожа, – постоялец открыл выдвижной ящик стола и кинул мне крупный ключ, который ловко поймал Дуквист. – А теперь будьте так любезны, оставьте нас, мы хотели бы всё же позавтракать, пока не совсем остыло. 

 — Пойдём, – тяжёлая рука Дуквиста легла мне на плечо. – В следующий раз пусть завтраки Юри разносит. Не думаю, что он окажется в их вкусе. 

 — А вдруг, – хихикнула я, когда дверь за нами закрылась, и мы остановились в тёмном коридоре. А потом выдохнула и, неожиданно для самой себя, качнулась вперёд, уткнувшись лбом в ключицы Дуквиста. – Не знаю, как вы тут оказались… но… 

Голос дрогнул, и я замолчала, сдерживая слёзы пережитого страха и облегчения. 

 — Мы ведь договаривались позавтракать, помните? – мягко произнёс он, положив руки мне на плечи, отчего я почувствовала себя совсем маленькой и хрупкой. – Пришёл, а вы тут с подносом… 

Я с трудом проглотила ком в горле и, не поднимая глаз, прошептала:

 — Почему не окликнули?

 — Потому что вы прекрасны, когда работаете. Хотел понаблюдать за вами чуть дольше.

 — Вынюхиваете секреты моего успеха? – слабо улыбнулась я, и кончики губ дрогнули.

 — Пойдёмте завтракать, – Оден жестом показал мне в сторону лестницы. – Я накрыл в саду на двоих, там и расскажете, что с вами приключилось.

Столик, который накрыл для завтрака Дуквист, оказался так надёжно скрыт от посторонних глаз, что я даже нервно усмехнулась своей мысли: неужто задумал то же, что и постояльцы из четвёртой комнаты? Однако, на круглом столике лежала белая, накрахмаленная скатерть, по центру встала ваза с тремя крупными пионами, а вокруг цвели самые поздние вишни, как раз только распушившие свои цветы. 

 — Кажется, вы слишком серьёзно относитесь к завтраку, – заметила я. – Достаточно было занять столик в общей зале.

 — Я подумал, что вдали от посторонних глаз будет поспокойнее.

 — Особенно после последних событий, – я смущённо улыбнулась. 

 — После последних событий не грех и вина хорошего пригубить.

Я бросила на Дуквиста строгий взгляд – и тот расхохотался:

 — Вам даже говорить ничего не надо, всё на лице написано! В любом случае, у меня для вас только этот замечательный настой из вишни, яблок, чёрной смородины и мяты, – он жестом фокусника снял с чайничка мягкую шапочку. Сам чайник оказался стеклянным, и внутри виднелись травы и кусочки фруктов. 

 — Позвольте, – я нагнулась над ним и, придерживая волосы, втянула терпкий аромат. – Полагаю, это даже лучше вина. 

Дуквист отодвинул стул, чтобы помочь мне сесть, и после этого, как самый настоящий официант из столичного ресторана, накинул на предплечье белое полотенце, снял с большого блюда клош и разложил по тарелкам крошечные бутерброды, обжаренные в панировке кусочки овощей, и бекон, после чего разлил по кружкам фруктово-травяной настой.

Пару раз мы с папой ездили в столицу, а там заходили в рестораны, чтобы подсмотреть у них хитрости обслуживания клиентов, и, клянусь, Дуквист вёл себя один-в-один как столичный официант.

Наконец, он отложил на скамью невдалеке полотенце, клоши и излишнюю посуду, сел передо мной и с полуулыбкой сказал:

 — Приятного аппетита, госпожа Силин.