Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 20)
— Это была плата за постой, но вы не воспользовались комнатой. Заберите.
И я широким шагом вышла на улице, желая как можно скорее остаться одной. Слёзы, не спрашивая разрешения, так и катились по щекам, грузно падая с подбородка на грудь, а в горле стоял ком, и приходилось прикладывать все усилия, чтобы просто не разреветься. На заднем дворе звучала музыка и голоса. Почти не думая, я свернула на узкую тропинку, что вела к реке, пробежала через высокую траву, скрылась от посторонних глаз в осоке и, наконец, села под дубом, чтобы вволю разреветься.
***
Как уснула – не знаю. Слёзы вытянули из меня последние силы, и пришла в себя от того, что кто-то нёс меня, покачивая в такт своим шагам. Принюхалась. Корица. Ваниль. И ещё немного пахло копчёностями.
С трудом возвращаясь к реальности, я даже не сразу подумала о том, что это не совсем нормально – быть у кого-то на руках. Приоткрыла глаза. В небе ярко светила Луна, а Дуквист смотрел прямо перед собой, и кудри его покачивались в такт вместе со мной.
Мне было уже всё равно, что он сделает. Какая разница! После всего, что было… Да и всё равно с большой вероятностью Седрик ничего не оплатит, недаром же он выбрал для такой работы нищенку, и в конце концов, так или иначе, но я лишусь “Весёлой ярмарки”, в которой прошла вся моя жизнь. И что теперь до Дуквиста? Надругается надо мной? И пусть! Заслужила! Сама виновата во всём, что происходит. Сама виновата в том, что лишусь всего!
Он нёс меня молча, и даже не глядя на меня. Грудь его медленно вздымалась на вдохе и опускалась на выдохе, словно я была совсем пушинкой, и нести меня было не сложнее, чем летнее одеяло. Скрипнула дверь, и Оден занёс меня в общую залу моей таверны, в которой уже был погашен свет, и лишь луна заглядывала в окна.
— Вы не против, если я зайду в вашу комнату? – вдруг спросил он, остановившись перед дверью в тёмном коридоре.
— Вы знали, что я не сплю?
— Спящие не сжимают в кулаках чужие лацканы.
Я разжала пальцы.
— Извините.
— Так вы не против?
— Входите.
Оден толкнул дверь плечом и осторожно, чтобы я не стукнулась о косяк, внёс меня в мою крошечную каморку. Здесь было темно, и он двигался медленно, нащупывая дорогу к кровати, которую лишь едва освещала луна, краешком заглянувшая в комнату. Присев вместе со мной, он осторожно положил меня на кровать, да так и остался сидеть рядом на корточках, с улыбкой рассматривая моё лицо.
— И что вы теперь сделаете?
— Укрою вас одеялом. Вы, должно быть замёрзли там, у реки.
И он действительно накрыл меня одеялом.
— Я должна извиниться.
— С радостью приму ваши извинения.
— Вы выручили меня, и я не должна была огрызаться.
— Не должны были. Но могу понять ваши чувства. Вы ведь с детства привыкли справляться со всеми проблемами, ведь так? Рано лишились матери, остались здесь с отцом, которому во всём приходилось помогать…
— Прекратите.
— Что именно?
— Вот это. Не знаю, откуда вам всё обо мне известно, но мне неприятно, что вы лезете в мою личную жизнь.
Дуквист помолчал.
— Что ж, тогда я вас покину. Приятных снов.
Он уже скрипнул дверью, но тут я приподнялась на локте.
— Постойте.
— Да?
Я села в своей жёсткой кровати и подтянула к себе колени.
— Признаться, когда пришла та женщина, я решила, что это вы сообщили ей о том, что её дочь в моей таверне. Была не права. Вы лучше, чем я думала. Извините.
— Я рад.
И снова тишина, лишь чей-то негромкий голос доносился с улицы. Я вспомнила Дарена и его поцелуй, и почему-то представила, что Дуквист сейчас приблизится ко мне, и в свойственной ему уверенной манере сделает то же самое – и почувствовала, что краснею.
Как стыдно.
Оден всё стоял молча у двери, словно ждал чего-то, а я мысленно звала его: подойди. Подойди. Не зная, что делать, если он приблизится, сгорая от смущения и коря себя, смотрела на него – и не могла отвести глаз.
Красивый. Наглый. Самоуверенный. С сильными, ловкими и умелыми руками. Перед глазами предстал Дуквист на кухне с закатанными рукавами, открывающими жилистые предплечья, с убранными в высокий пучок волосами. Ещё сильнее засмущавшись, я спрятала нос между коленок.
Дуквист резко вдохнул.
— Завтра будет тяжёлый день, – заметил он.
— Да, – прошептала я.
— Будет много работы.
— Да, – вторила я.
— Нам обоим нужно поспать.
— Да.
— Силин?
— Да.
— С вами всё в порядке?
— Да.
Он подошёл и, взяв меня за подбородок, приподнял голову, чтобы заглянуть в глаза.
— Вы плачете?
Я мотнула головой, хотя плакать и в самом деле хотелось. Словно ребёнку, который всей душой желает новую красивую курточку, которая не по карману родителям, мне хотелось, чтобы он просто сел рядом, обнял – и не отпускал.
Но это же Дуквист! Надменный, вставляющий мне палки в колёса – Дуквист.
— Я могу чем-то помочь?
— Мне не нужна ваша помощь.
Он закрыл дверь и сел на кровать рядом со мной. Не спрашивая разрешения, не извинившись, и даже не попытавшись поискать стул. Я было дёрнулась, чтобы поставить его на место, но передумала, почувствовав лёгкое касание его плеча.
— Что же вы меня так боитесь, – произнёс он, глядя в окно. – Я ведь вам добра желаю.
— Вы желаете заполучить мою таверну в собственность.
— А это разве не добро? На вырученные деньги вы сможете отстроить новую, а если хотите, можете оставаться здесь, хозяйкой и управляющей.
— И смотреть, как вы всё переделываете, как вашей душеньке угодно?
Он покачал головой, а я снова спрятала лицо. От того, что мне так не хотелось, чтобы он уходил, и того, что эти слова произносит именно он, делалось особенно больно.
А ведь может статься, что так будет лучше. Не соглашусь – сожжёт Дуквист мою таверну по приказу того человека в цилиндре, и останусь совсем ни с чем, если же приму предложение, то хоть смогу здесь остаться.
— Мне нужно подумать. Такие решения не принимаются быстро.
— Я вас не тороплю.
В тишине было слышно, как стрекочут за окном кузнечики. Дуквист попытался сесть поудобнее, и задел случайно мою ладонь, отчего сердце на мгновение замерло, и я вместе с ним, боясь спугнуть Одена, словно ночную бабочку с трепещущими крыльями. Почему-то сейчас он совсем не был похож на того Дуквиста, который кричал на меня утром или на того, который прижимал к стене, делая неприятные намёки. В этот момент, сидя рядом со мной на кровати, он словно даже старался не трогать меня, и только руки наши легко соприкасались время от времени.
— Это правда не я посыпала корицей ваши лодки, – тихо произнесла я, когда молчание затянулось настолько, что даже луна успела сместиться, освещая теперь почти всю комнату.