Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 19)

 — Вы за кого меня принимаете?! – взвизгнула женщина. Я присела на край стола и ответила как могла спокойным, убаюкивающим тоном:

 — За весьма умную и заботливую женщину, которая беспокоится о своём ребёнке. Прекрасно вас понимаю. Пройдёмте со мной на задний двор и попытаемся отыскать вашу дочь. Как она выглядит? Может, я припомню?

 — Что же, давайте посмотрим, – фыркнула она. – Но если её там не отыщется, я ваш притон вверх дном переверну!

 — С чего вы взяли, что она именно здесь?

Я открыла дверь и жестом предложила гостям выйти на улицу.

 — Кхм, – ответил мужчина суховатым голосом. – Нам доподлинно известно, что она проследовала до Лувака, где оставила лошадь и дальше пошла пешком. Айдаллин – ближайший город к Луваку, и к тому же посетители соседней таверны опознали её по портрету.

У меня желудок сжался в комок. 

 — И знайте, – истеричным тоном добавила женщина. – Мой муж – судья, и если я не отыщу свою дочь сегодня же, то вам не поздоровится!

Ой-ой. Внешне стараясь сохранять спокойствие, я лихорадочно соображала, что делать, ведь её дочь наверняка была здесь и тихо сидела в выделенной ей комнате, стараясь не привлекать к себе никакого внимания. И ведь, надо же, кто-то из соседей её всё-таки приметил! 

Я вспомнила, как мелькало лицо Одена в окнах как раз в тот момент, когда странная парочка явилась в “Весёлую ярмарку”, и руки мои непроизвольно сжались в кулаки от плохо контролируемой злости. Сдал, сдал ведь, знал, что мне это боком выйти может – и сдал! 

 — Проходите, – я отошла в сторону, предлагая женщине выйти к поляне, где бурные весёлые пляски сменились лиричной спокойной музыкой и голосами. Гости разошлись группками в разные стороны, разговаривали, смеялись, знакомились. Для того они и пришли сегодня, ведь так?

 — Катрин! – громогласно прокричала нервная мать. – Катрин, а ну выходи, я знаю, что ты здесь!

 — А позволите взглянуть на портрет? – обратилась я к её сопровождающему, и тот извлёк из сумки небольшую, но тяжёлую картину с нарисованной маслом белокурой красавицей. Да, точно, именно она и занимает сейчас комнату наверху. Однако, я покачала головой: – Простите, не припомню такой девицы. Может ли быть, что она отправилась в Айдаллин или решила остановиться в таверне на другом конце города?

 — Это вот эти вот у вас – девицы! А моя дочь – благородная леди!

 — Простите, госпожа. 

 — Её здесь нет, Анатоль, идём осматривать комнаты.

Она бодрым деловым шагом направилась обратно, и я поспешно догнала её:

— Простите, вы не имеете права, это личная территория!

 — О, вот в суде и узнаем, кто на что имеет право!

 — Вы же не будете врываться в комнаты постояльцев, это нарушение личных границ.

 — Мне лучше знать, милочка, что я буду делать, а что нет!

Она твёрдым шагом вошла в таверну и направилась прямиком во внутренние помещения.

 — Где тут у вас комнаты, а? Можете, не говорить, сама найду. О, кухня? Анатоль, проверь хозяйственную часть и все сараи, Катрин может где угодно прятаться.

Сердце моё грохотало, как сумасшедшее, и, отчаявшись, я просто молча вернулась в общую залу, чтобы не видеть этого позора. Мариша замерла в углу, совершенно белая, Юри стоял рядом и что-то тихо, успокаивающе ей говорил. Да, если эта мадам заявилась и с порога начала на неё кричать, то у бедняжки наверняка серьёзный стресс. 

Звякнул колокольчик.

 — У вас кто-то умер? – спросил Оден, оглядывая немногочисленных присутствующих. 

Я отвернулась.

 — Покиньте таверну, не до вас сейчас.

 — И я рад вас видеть, госпожа Силин.

Сверху послышалась ругань тётки, и я прикрыла глаза. Ну вот, пропажа обнаружилась.

 — Это ещё что такое? – Дуквист подошёл к стойке и с любопытством заглянул во внутренний коридор, словно мог через него увидеть, кто там ругается.

 — Не ваше дело.

Судя по звукам, кто-то кубарем скатился по лестнице, и в залу вышли поочерёдно: парень, что пришёл вместе с Катрин, мамаша, держащая за ухо нерадивую дочь, и, наконец, отряхивающий руки в белых перчатках Анатоль. 

 — Вы! – взвизгнула женщина, тыча в меня пальцем. – Вы! Вы укрывали беглецов! Вас засудят! Засудят! Вы сядете в тюрьму уже на следующей неделе!

Надо было ответить. Защищаться. Показать ей, что я не овечка, которой можно так запросто угрожать. Но почему-то не удавалось произнести ни слова, я чувствовала себя парализованной, словно вижу всё это во сне и совершенно не могу влиять на происходящее.

 — Анатоль! Вызывай стражей, пусть арестуют её сейчас же!

 — Мама! – вскрикнула Катрин, но та ещё сильнее потянула её за ухо.

 — А ты вообще молчи, негодница!

 — Отпустите её! – попытался вступиться парень. – Ей уже девятнадцать, она имеет право выбирать судьбу.

 — Пшёл вон, пока стража не прибыла! Чтоб глаза мои больше никогда тебя не видели, иначе…

 — Погодите! – Оден улыбнулся своей мягкой обаятельной улыбкой и приблизился к мамаше. – Куда ж вы так торопитесь всех под стражу?

 — С дороги!

 — Боюсь, не могу, – голос Дуквиста стал глубже и ниже, и теперь отдавал бархатом. – Никогда не видел настолько выразительного лица, как у вас, госпожа. Вы чем-то сильно огорчены и даже злы, но эти чувства придают вам неописуемый шарм. Хотелось бы взглянуть, как будут сиять ваши глаза в более благоприятных условиях.

 — Пошёл прочь, – продолжила гнуть свою линию женщина, но с куда меньшим напором.

 — С радостью, да не в силах заставить себя от вас отступить.

 — Тогда я сама вас обойду.

И она действительно обошла Дуквиста, перехватив дочь за запястье.

 — Ох, госпожа… Нет, миледи! Сможем ли мы встретиться вновь? 

Она улыбнулась той подрагивающей улыбкой, которая появляется на лице того, кто пытается придать себе устрашающий вид, но не в силах сопротивляться удовольствию.

 — Я замужем, – кокетливо ответила мамаша, и мне показалось даже, что щёки её зарделись. – Нам нужно идти. До дома путь неблизкий. А вы, – она ткнула пальцев в мою сторону, – готовьтесь защищаться в суде! 

 — За что, позвольте поинтересоваться? – с искренним удивлением спросил Дуквист.

 — За то, что укрывала мою сбежавшую дочь и врала о том, что никогда её не видела!

 — Разве же есть вина трактирщика в том, что он предоставил комнату человеку, который за неё заплатил?

Я моргнула. Какое простое оправдание, и я ведь даже слышала эти слова в суде, когда обвиняли моего отца! Надо ж было до такой степени растеряться!

 — Она утверждала, что никогда не видела мою дочь, хотя Анатоль продемонстрировал ей портрет! – ещё менее уверенно добавила женщина.

 — Простите, но я тоже не всех постояльцев помню в лицо. Завтра ярмарка, и комнаты уже переполнены, только за сегодняшний день по этой дороге проехало столько людей, что я бы сбился со счёта, пытаясь их всех перечислить.

Тётка обратила ко мне свой взор и я поспешно закивала.

 — Что ж, так и быть, – протянула она. – Оставлю её в покое. Скажи спасибо этому красавчику! 

Последние слова она бросила в мою сторону, а потом вышла, волоча за собой дочь. Парень же упал на ближайший стул и зарылся пальцами в волосы.

 — Фух! – Оден вскинул брови и широко улыбнулся. – Кажется, пронесло!

 — Я не нуждаюсь в вашей помощи, – дрожащим голосом ответила я. – Пойдите прочь.

 — И это ваша благодарность?

Я молча прошла за стойку, вытащила из потайного ящичка мешок с золотом и, отсчитав нужное количество монет, выложила их на стол перед парнем. 

 — Заберите.

 — Нет, не нужно, – с трудом проговорил он. – Вы сделали всё, что могли.