Соня Лыкова – Две таверны или Уступите девушке клиента, господин! (страница 1)
Две таверны или Уступите девушке клиента, господин!
Соня Лыкова
Глава 1
Королевство Кроль-Стойк переживало расцвет. Раскинувшись на широкой, плодородной равнине среди сотен бойких речушек да под ярким, но ласковым солнцем, оно заняло стратегически выгодную позицию, превратившись в торговую артерию материка. Королевство граничило и с драконовыми горами на севере, и с морскими королевствами Кроль-Миник, Кроль-Шатен, Кроль-Вахтаус, которые продолжали воевать между собой за право владеть главным портом южного берега. На западе расположились холодные земли империи Горицвет, а к востоку тянулась непроглядная пустыня, сквозь которую неторопливо шагали караваны с товарами из отдалённых земель.
Кроль-Стойк принимал их всех. По всей стране рассыпались ярмарочные городки, которые бурлили жизнью в определённые дни и месяцы, а потом замирали в абсолютной тишине, настолько тихой, что даже во дворе трактира можно было услышать, как жужжит муха.
Неподалёку от въезда в городок Айдаллин – что переводится не иначе как “возлюбленный солнцем” – стояли две таверны. Одна по левую руку путника, другая – по правую. В этот день светило припекало изрядно, и воздух пропах густым ароматом свежевспаханной земли, срезанных листьев и растрескавшейся от жары дороги, цвет которой отдавал в красный из-за высокого содержания глины.
Благодать!
Высокий молодой мужчина по имени Оден Дуквист взмахнул головой с собранными в короткий хвост кудрями и вдохнул полной грудью, стараясь уловить каждую нотку непередаваемого аромата, который невозможно было почувствовать в большом городе. Неподалёку слышались ритмичные звуки: в саду одной из таверн кто-то работал тяпкой, время от времени прерываясь на несколько мгновений, чтобы вновь продолжить. А вот три птички дружно, с пересвистом, перелетели с одного дерева на другое. В остальном же – ни души, только ветер в листве, да едва различимое мычание коров на отдалённом пастбище.
Оден посмотрел направо – на одну таверну, затем налево – на другую, и почесал затылок. Выудил из внутреннего кармана истрепавшегося в пути жилета сложенный вчетверо лист бумаги, внимательно посмотрел на него, потом вновь на таверны. Перевернул лист под одним углом, под другим и, наконец решившись, двинулся налево.
Но тут вдалеке послышался топот копыт. Оден остановился и с любопытством оглянулся: кто это может прибыть в такое место, да в это время, когда до ярмарки ещё больше дюжины дней?
Через пару минут к правой таверне подошёл чёрный конь, он тяжело дышал, и вид его вызывал опасения: не загнал ли беднягу всадник? Сам всадник спрыгнул с коня, поправил на поясе ножны с мечом, вытащил из сумки, что висела у седла, металлический шлем и, натянув его по самые брови, сильно, резко постучал в дверь. Ответа он, впрочем, не дождался, и так ударил по несчастной, что та чуть не сорвалась с петель.
— Где хозяйка? – грозно проревел он, входя внутрь. Оден с любопытством подошёл ближе. Ему казалось крайне необходимым в этот самый момент выяснить, какие именно неприятности возникли у названной гостем хозяйки, потому что в таком виде и с такими интонациями наверняка приходят только неприятности.
— Госпожа Силин отдыхает, – ответствовал кто-то изнутри мягким женским голосом. – Желаете отобедать или ищете ночлег?
— Передайте своей госпоже, что срок её подошёл к концу, пора и долг отдавать. И кувшин вашего лучшего пива мне. За счёт заведения, само собой. Холодного!
Оден вскинул брови и, поправив на плече свою перевязь, приник к стене возле окна.
— Сию минуту, господин. Сейчас же справлюсь о хозяйке, – сбивчиво ответила девушка, а следом раздался топот деревянных каблучков.
Наступившую тишину теперь нарушало только сопение мужчины в главной зале таверны да тяжёлое всхрапывание его коня. Оден огляделся и, заприметив в стороне кадку с водой, подошёл к коню. Глаза у того покраснели и слезились.
— Пойдём, дружок, – прошептал Оден, взяв коня под уздцы. – Только тихо.
Конь повёл головой, но покорно двинулся следом за незнакомцем, а когда подошёл к воде, принялся жадно пить. Оден же вернулся к окну – и как раз в это время в залу вошла хозяйка. Он успел даже увидеть её, рискуя быть обнаруженным, но не скрылся сразу, а несколько мгновений пристально рассматривал молодую – если не сказать юную – женщину. Стройная, подвижная, с совершенно прямой спиной, что было так нехарактерно для простого люда из провинции. Иссиня чёрные длинные волосы распущены, словно в знак протеста против всех правил этикета, а острые черты лица только подчёркивали серьёзное и уверенное выражение.
— Хм-м-м, – протянул Оден с улыбкой и всё же скрылся за откосом окна.
— Добро пожаловать в таверну “Весёлая Ярмарка”, господин, – произнесла она звонким, поставленным голосом. – Вы справлялись обо мне?
— Госпожа Силин Лофгрен, – протянул гость хрипловатым басом. – Мне велено забрать у вас оставшуюся часть долга. Срок настал.
— Вы что-то путаете, – совершенно спокойно ответствовала молодая хозяйка, приняв из рук столь же молодой помощницы тяжёлый кувшин. – Мы с господином Франсеном уговорились на продление срока до праздника осеннего полнолуния.
Оден не удержался от того, чтобы заглянуть в окно и проследить за тем, как девушка наливает своему гостю пенный напиток, сохраняя при этом несгибаемую осанку.
— Я лишь выполняю свою работу, госпожа.
— Предоставить вам расписку?
Она подняла взгляд на окно, и Оден тут же скрылся за откосом. Сердце его грохотало, а губы сами собой расплывались в хулиганской улыбке: он был уверен, что встретился с хозяйкой глазами.
***
— … Будьте так любезны, – прохрипел верзила, что вломился в мою таверну. Сейчас ведь ещё затребует обед на шесть персон и не расплатится, а требовать с него денег – себе дороже.
Я поставила кувшин на соседний столик и выудила из поясной сумочки бумагу, свёрнутую в свиток и перевязанную лентой с гербовой печатью господина Франсена. Молча протянула верзиле. Тот некоторое время, нахмурившись, изучал её.
— Что ж, мне придётся вас огорчать, госпожа Силин, – мрачно хмыкнул он, возвращая мне расписку. - Но господин Франсен переменил своё решение.
Теперь уже он протянул мне бумагу с гербовой печатью господина Франсена. У меня похолодело внутри, но нельзя было позволить ему решить, что может манипулировать мною с помощью страха. Поэтому я молча приняла бумагу из его рук и, стараясь сохранять внешнее спокойствие, прочла:
“В связи с личными обстоятельствами срок погашения долга сокращается до восьмого числа Месяца Луны. Уведомляю Вас, госпожа Силин, и надеюсь на своевременную выплату.”
— Сегодня восьмое число Месяца Васильков, - слабо улыбнулась я. - Боюсь, вы рановато прибыли.
Верзила нахмурился и принялся рыться в своей сумке, перебирая бумаги, пока, наконец, не прорычал:
— Хочешь сказать, я зря подковы сбивал, добираясь в эту дыру?
— Понимаю ваше огорчение, – я отступила на шаг, потому что ноздри его начали опасно расширяться, и коротко оглянулась: не зашёл ли в залу Юри?
— Ты могла бы сгладить это недоразумение, девочка, – ухмыльнулся верзила. Он встал со своего места и, шароко расставив ноги, возвысился надо мной. Две тонкие косы длинных волос по бокам говорили о том, что относится этот человек как минимум к охотникам за головами.
— Как насчёт утки с яблоками? – выдохнула я.
Верзила хмыкнул, оценивающе оглядывая меня с головы до ног, и махнул рукой:
— Подавай!
С души свалился груз. Даже тот факт, что заявление Франсена о сокращении срока не было мне доставлено, не казался таким уж страшным на фоне присутствия этого мужчины.
Я бросила строгий взгляд на Маришу, и она тут же побежала в кухню, сама же сначала поклонилась нежданному гостю, а потом уже пошла следом за помощницей. С такими лучше не вести светских бесед. Тем более, что явился он, судя по мелькающему за окном лицу, не один.
— Как же они мне надоели, – резким движением я положила на стол полотенце, которым только что вытирала вымытые руки. Даже просто обслужить такого мерзавца – уже чувство, будто по уши в грязи.
— А я всегда говорила: не дело такой молодой красавице мужским делом заниматься, – ответила бессменная повариха Дина.
Она работала в нашей таверне ещё при моём дедушке, который, говорят, уделял ей настолько особое внимание, что сын Дины вполне мог оказаться моим дядей. Сейчас она была уже маленькой пухленькой старушкой, и заменяла мне не только бабушку, но и с недавних пор маму с папой. Потрескавшиеся, но всё ещё мягкие руки её вымешивали тесто: через пару часов нас ждёт пышный свежий хлеб.
“А верзиле не достанется”, – злорадно подумала я. Маленькая, но радость.
— Ах, Дина, – я села на жёсткий деревянный стул в углу кухни. – Ты меня всю жизнь ругала за то, что я с папой делами занимаюсь, а теперь, скажешь, всё зря было? Кто же будет о таверне хлопотать?
— Продала бы – и дело с концом. Слыхала, старик Грегги на днях свою-то продал! Говорят, хорошие деньги за то выручил. Приданое, опять же, хорошо бы замуж вышла.
— Сама таверна – уже приданое, – возразила я, хотя замуж не собиралась. Учитывая, что мне уже двадцать один год минул, то через годик-другой никто уже и не посмотрит в мою сторону.
Что же, тем лучше. Сама таверна и её работники заменяют мне семью, и трудно даже представить, как к ней прибавить ещё и мужа с оравой маленьких детишек.