Соня Дивицкая – Магазин закрывается. Роман (страница 5)
– Пиши! – кивнул Петрович.
И на селектор повторил, на всю приемную:
– Пусть этот идиот напишет заявление! Старушки вдоль стеночки ежились от страха.
Это была семья умершего ветерана войны, они пришли получить свой законный памятник, государство у нас ставит бесплатные памятники ветеранам Великой Отечественной, а тут ведь тоже нужна печатька с подписью, тут тоже без Петровича не проскочишь. Денег с покойного ветерана не сорвешь, льготы отрабатывали родственники, играя роль изумленной публики.
Когда архитектор ушел, мне захотелось похлопать. Я села за брифинг и улыбнулась. Массовка на меня взглянула с ужасом, за стол к Петровичу садились только свободные персоны. Кто-то из смердов, кажется, молодой начальник местной
ТЭЦ, даже шикнул на меня за то, что расселась у Петровича перед носом и притащилась к нему на съедение в красном плаще.
– Ах, ну что же вы сделали! – начальник, почти мой ровесник, чуть не заплакал.
Что не так? Не туда я им села! Я же не знала, что в этом балаганчике мне тоже дали роль. Роль крепостной крестьянки или ведьмы перед сожжением, я точно и не поняла.
– Чего пришла? – Петрович начал мизансцену. Я протянула документы.
Павильон. Остановка. Асфальт.
Петрович посмотрел на меня мутным взором, набычился. – И че? Че мне твой павильон? Павильон ты купила себе! Аферистка! Я вас знаю, вы все аферисты! Мошенники! Павильоны она покупает! А для города? Что ты сделала для города?
– Остановка, парковка…
Я выложила на стол фотографии. Он отшвырнул мои бумаги и заорал:
– Плевал я на твою парковку! Я спрашиваю, что ты сделала для города?
Я замолчала. За окном сверкали купола. Весь город знал – Петрович поругался с настоятелем. Когда собор достроили и начали ставить ограду, Петрович затребовал от священника точно такую же для своей управы.
– Молчишь, аферистка! Я тебя спрашиваю, что ты сделала для города?
Петрович выкатил глаза и зафиксировал на минуту, как будто подсказывал мне дальнейшие реплики. По его сценарию я сейчас должна была пасть ниц и каяться. Намек я поняла, до меня
дошла простейшая вещь… Петрович перепутал роли, взял не свою, он сейчас играет Людовика Четырнадцатого, а значит, город – это он. А от меня он что ждет? Какой монолог я ему должна закатить в ответ? Государство – это он, а я тут кто? Я забрала документы и вышла в коридор.
Времени на театр у меня больше не было, я позвонила мужу. Тигр рассмеялся.
– Не обращай внимания! Петрович – безобидный, он просто дурачок. То зайцев просит отлить ему, то каких-то орлов… Подожди минут десять, я перезвоню.
Я снова присела в приемной возле портрета товарища Сухова. Пошатываясь, из кабинета вышли родственники ветерана. Секретарша поправила стринги, думала, я не замечу. Мне было скучно. За свои бумажки я не волновалась. Знала, что все получу от Петровича: и печатьку, и подпись. Чиновник – это ерунда, он вовсе не проблема для бизнеса, как любят писать журналисты. Тем более смешно об этом слышать от тех, кто бизнес еще не открыл. «Я бы открыл, – говорят, – но у нас же такие чиновники…» Что делать? На то она и Земля. Место, где нет чиновников, называется рай.
Минут через десять меня пригласили снова. Петрович был уже готов, он поменял маску самодура на маску Деда Морозика и начал: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?»
– Ну что же ты так? Сказала бы сразу… Постановление будет готово в четыре. Подъедешь сюда, я буду в сто двадцатом кабинете… Заплатишь нам немножко… На нужды города.
Я молча вытащила кошелек. Петрович показал глазами, что у него повсюду камеры. Он снова нажал на селектор и вызвал бухгалтершу.
– Быстрее! Позови ко мне эту дуру!
Дура-бухгалтерша явилась через пять секунд, но все равно получила выговор.
– Бегом! Бегом! – командовал Петрович. – Плетется еле-еле… Дура!
Он кивнул на меня и дал указание:
– Сделай ей счет. Только не очень там… Они еще не заработали ничего, только открылись.
У бухгалтерши с собой наготове было много разных счетов на самые разные фирмы. Мне дали милосердный счетик, я бы даже сказала, чисто символический. Петрович мог бы подмахнуть свой приказ и бесплатно, но нет, совсем без счета нельзя. Ведь дело не в сумме, дело в потоке. Петровичу важно, чтобы каждый вошедший в его балаган оставил ему свои деньги. Да подавись! Я перечислила ему вонючие пять тысяч рублей за канцтовары на счет ООО «Улыбка» и с квитанцией об оплате, как договаривались, подошла в кабинет сто двадцать. На двери висела табличка
«актовый зал». Зрители были уже на местах, зал гудел, работники управы собрались на большое совещание. Все ждали главного солиста.
Петрович вывернул из лифта и шел по коридору, глядя себе под ноги. Я подошла, он передал бумажку. Благодарить не стала, направилась к лифту, но по дороге почему-то обернулась. Петрович стоял перед дверью в актовый зал. Прислушался к зрителям, вздохнул, поправил волосы… Все понятно, артист готовился, он снова входил в роль свиньи. Я отвернулась и тут же о нем забыла. Некогда! Мне тоже нужно было готовиться к своей премьере, я входила в роль продавщицы.
Первый покупатель
Я никогда ничего не продавала, и более того, сама не ожидала обнаружить у себя столько предубеждений против торговли. Они остались у меня от советского детства, тогда всех продавцов считали спекулянтами и хапугами. Не зря! Товарищи, не зря, ведь часто так оно и было. Клиент и продавец были разделены прилавком, как баррикадами. До самого открытия магазина я не понимала до конца, что теперь мне придется перейти на другую сторону баррикад.
За три дня до события ко мне приехала Роза Михална. «Помогать», – она сказала. А я еще подумала: «Да что там помогать-то?» Мне в голову не приходило, сколько предстоит беготни. Три дня мы катались по оптовым базам, и это занимало кучу времени. На птичьем рынке мы познакомились с сумасшедшими торговцами грызунами и птицами. Потом пошли по мастерским, где собирают спортивные уголки и домики для кошек, потом поехали на цветочную базу… Нам нужно был спешить.
Я занималась совершенно безумными на первый взгляд вещами. Печатала ценники и лепила их на стеллажи. Расставляла по полкам товар как положено. А как положено, я и понятия не имела, поэтому Роза все за мной переставляла. А нужно было еще привезти весы, банковский терминал, понакупить самых разных пакетов, а то потом получится как в жлобских супермаркетах:
«Вам пакет не нужен?» Все это чем-то напоминало подготовку к свадьбе или новоселье. Мы ложились спать за полночь, но Роза меня уверила, что все мы успеем и что она собаку съела на этих магазинах. И тут вдруг оказалось, что даже такие профи, как Роза, не могут все предугадать.
Ассортимент! Очень важная вещь для маленького магазина, я бы даже сказала – важнейшая вещь. Вот тут мы совершили свои первые ошибки.
Роза Михална уверенным шагом топала по своим знакомым базам, где каждый менеджер и каждый кладовщик ей низко кланялся. Она оглядывала хозяйским взглядом бесконечные стеллажи, как свои собственные, и прайсы всех оптовиков помнила наизусть. По памяти, на глаз, как для своего собственного магазина, она диктовала мальчику, который семенил за ней с блокнотом, заказ и для меня. Глаз у Розы был наметан, но только магазины-то у нас были разные! Роза была монополисткой в небольшом райцентре, а я – песчинка мегаполиса, окруженная со всех сторон конкурентами. Клиенты наши тоже отличались. У Розы – наивные провинциалы, которые дивились любой ерунде, а у меня – прож- женные, избалованные потребители, которым не сложно заскочить в другой магазин, если они не найдут у меня того, к чему привыкли. И если в райцентре выбирали экономвариант, то мой магазинчик вытягивал только премиум.
Все это стало понятно в первый же день, когда расфуфыренные тетки начали строить мне морды:
«Фу… Да у вас нет даже „Дрилса“»…
Я и понятия не имела, что такое «Дрилс», но тут же завела тетрадь, и на обложке написала
«Заказы». Туда я записывала за каждым клиентом его пожелания и сроки доставки. Я сразу признавалась во всех своих грехах и говорила недовольным клиентам:
– Люди! Это мой первый магазин! Помогите мне не обанкротиться! Скажите сами, что вам нужно? Мы все привезем.
Народ у нас добрый, советы давать любят все, так что к концу первого месяца мой ассортимент был достаточно скорректирован с помощью самих же клиентов. О продажах я расскажу позже, а пока вернемся в тот самый первый день, когда Роза Михална натянула у входа в магазин красную ленточку.
Мне дали ножницы, я перерезала ленту, все похлопали, все улыбались, и наше семейство, и случайные люди, которые на остановке ждали автобус. Юль Иванна, давняя подруга семьи, разносила бокалы с шампанским и щебетала:
– За бизнес! Девочки, давайте выпьем за наш маленький женский бизнес!
У Юль Иванны тоже был свой зоомагазин, и как вы догадались, он появился тоже под влиянием моей свекрови. И не только у Юль Иванны, в зообизнес как в водоворот попадали многие знакомые нашего семейства.
Открылась дверь, и на пороге появились первые клиенты. Я не ждала так быстро! Я еще не допила свое шампанское, еще конфетку не доела… И вдруг заходит женщина, спокойная, чуть полная, свитер под горло, очки и портфель. С ней был мужчина, высокий, худой, в плаще нараспашку.