Сона Скофилд – Я лечила сердце чужими мужчинами (страница 4)
Вытерла стол.
Проверила, выключена ли плита, хотя уже выключала.
Потом снова проверила.
Когда тебя бросают, мозг цепляется за бытовые действия, как за поручни в падающем лифте. Пока руки делают простое, есть иллюзия, что ты еще существуешь.
В ванной я увидела его зубную щетку.
Вот тогда меня скрутило по-настоящему.
Я села на край ванны и начала плакать так, будто меня кто-то душил изнутри. Беззвучно, жадно, с рваными вдохами. Из носа текло, глаза жгло, грудную клетку раздирало. Я держала в руке эту чертову щетку и понимала, что человек может исчезнуть из жизни за двадцать минут, но вещи еще долго будут делать вид, что он просто вышел.
На полке стоял его гель для бритья.
На крючке висело полотенце.
В спальне на стуле лежали домашние штаны.
На кухне – любимая кружка с трещиной на ручке, которую я все собиралась выбросить и каждый раз жалела.
Дом оказался полон его следов.
Нет, не следов. Его присутствия.
И вот это было невыносимо: он уже ушел, а квартира еще отказывалась это признавать.
Я не знаю, сколько просидела в ванной. В какой-то момент зазвонил телефон. Я бросилась к нему с такой скоростью, будто тело все еще верило раньше головы.
Конечно, это был не он.
Подруга. Я смотрела на экран и не отвечала. Я не могла говорить. Любые слова сделали бы случившееся реальным, а пока оно оставалось только внутри квартиры, внутри моего тела, внутри этой ночи.
Телефон замолчал. Потом пришло сообщение:
«Ты как?»
Как.
Как человек, которому только что вырвали половину будущего.
Как женщина, которая в одну минуту из любимой стала лишней.
Как дура, которая варила пасту и думала, что у нее обычный вечер.
Но я ничего не ответила.
Я пошла в спальню и легла поперек кровати, не раздеваясь. На его половине еще осталась вмятина от вчерашней ночи. Я уткнулась в подушку и почувствовала его запах – шампунь, кожа, немного табака с улицы, хотя он почти не курил, только иногда с друзьями. Этот запах ударил сильнее слов.
Я схватила подушку и прижала к себе.
Так, наверное, выглядит настоящее безумие со стороны: взрослая женщина в темной комнате обнимает чужую подушку так, будто это может вернуть ей достоинство.
Я снова открыла телефон.
Никаких сообщений.
Тогда я впервые за тот вечер написала ему сама:
«Ты правда вот так ушел?»
Сообщение доставлено.
Прочитано не сразу.
Потом долго ничего.
А затем пришел ответ:
«Нам обоим сейчас нужно время».
Время.
Люди всегда бросают тебе время вместо любви. Время, пространство, дистанцию, возможность все осмыслить. Как будто это подарок, а не отходы после катастрофы.
Я смотрела на экран, пока буквы не начали плыть.
Потом заблокировала телефон.
Потом снова разблокировала.
Потом перечитала.
Потом зашла в наш диалог выше, в фотографии, в голосовые, в мемы, в банальное: «Купи хлеб», «Я задержусь», «Целую», «Спишь?»
И в каждом сообщении мне мерещилась ложь.
Вот где он уже не любил?
Вот здесь?
Или здесь, где отправил сердечко?
А тут, когда писал «скучаю», он уже примерял жизнь без меня?
Невозможно спокойно смотреть на прошлое, когда знаешь конец.
Ночь не заканчивалась.
Я вставала пить воду и не могла проглотить.
Садилась на кухне и мерзла.
Возвращалась в спальню и не могла лечь на его сторону.
Проверяла телефон каждые три минуты.
Прислушивалась к лифту, к шагам за дверью, к любому шуму, будто он может передумать и вернуться.
Люди говорят, что гордость должна включаться сразу. Что после такого надо удалить номер, выбросить вещи, умыться холодной водой и сказать себе: он не достоин меня.
Это вранье.
Сначала включается не гордость.
Сначала включается зависимость.
Самая жалкая, самая честная, самая унизительная часть любви: желание, чтобы тебя выбрали обратно, даже после всего.
Под утро я все же уснула на час или два. Проснулась резко, с колотящимся сердцем, в секунду не понимая, где нахожусь. А потом все вернулось. Не постепенно. Сразу. Будто память только этого и ждала.
Я повернула голову.
Его половина кровати была пустой.
И именно тогда, в бледном, грязном свете раннего утра, я поняла страшную вещь:
вечер, в который он ушел, не просто закончился.