Сона Скофилд – Восстановить отношения с бывшим (страница 1)

Сона Скофилд

Восстановить отношения с бывшим

Глава 1. Я увидела его в день своей помолвки

– Улыбнись, Алина, на тебя смотрят.

Я улыбнулась.

Так улыбаются женщины, которые слишком долго тренировались жить красиво в тот момент, когда внутри давно уже все выгорело. Улыбка легла на лицо ровно, почти безупречно, как тонкая дорогая ткань на манекен. Я даже почувствовала, как напряглись щеки, как светло щелкнул фотоаппарат у декоративной арки из белых роз, как кто-то в зале одобрительно засмеялся. Все было правильно. Именно так, как и должно быть.

Мягкий свет подвесных ламп, золотистый отблеск шампанского в высоких бокалах, музыка без слов, осторожная, дорогая, ненавязчивая. Женщины в струящихся платьях, мужчины с той самой выученной уверенностью в плечах, которая появляется у тех, кто привык не спрашивать цену, а просто кивать официанту. На длинном столе – свечи, стекло, белые цветы, безупречно сложенные карточки рассадки. За панорамными окнами медленно темнел мартовский вечер, и город внизу уже начинал светиться, будто кто-то зажигал его специально для меня.

Для моей помолвки.

Какое смешное слово. Почти старомодное. Слово из тех времен, когда женщины еще верили, что украшение на безымянном пальце действительно что-то обещает.

– Ты сегодня очень красивая, – тихо сказал Игорь и, склонившись ко мне, поправил выбившуюся прядь у виска.

Он всегда был внимательным. Аккуратным. Правильным.

В его жестах никогда не было спешки, грубости, недосказанности. Он не хватал, не сжимал, не требовал. Он касался так, словно боялся нарушить порядок вещей. Иногда мне казалось, что он относится ко мне как к дорогой вазе в чужом доме: любуется, бережет, ставит на видное место – и ни на секунду не забывает, что она должна выглядеть целой.

– Спасибо, – ответила я.

Он улыбнулся удовлетворенно, будто все шло по плану. Скорее всего, так и было. Для него этот вечер был не просто семейным ужином с красивым объявлением. Это была точка. Подтверждение. Правильный выбор, оформленный под шампанское и музыку.

Для меня – тоже точка.

Я долго убеждала себя именно в этом.

В тридцать четыре года женщины устают от хаоса. От мужчин, которые путают страсть с правом причинять боль. От бессонных ночей, когда телефон лежит экраном вверх, а сердце – где-то в горле. От собственной глупой надежды, что если любить достаточно сильно, то любовь непременно станет прочной.

В какой-то момент начинаешь хотеть не счастья.

Покоя.

Надежности.

Человека, рядом с которым не страшно засыпать, потому что он точно окажется утром там же, где и вечером. Человека, с которым не надо разгадывать молчание, пережевывать интонации, вспоминать, что именно ты сказала не так три дня назад. Человека, который не заставляет тебя превращаться в нерв и кровь.

Игорь был именно таким.

Вежливый, состоявшийся, спокойный. Мужчина, рядом с которым жизнь раскладывалась по полкам. С ним не случались безумные примирения под утро, не было звонков в два часа ночи, не было той любви, из-за которой ты сначала оживаешь, а потом учишься дышать заново после очередного удара. С ним все было взрослым. Прозрачным. Безопасным.

Наверное, именно поэтому я согласилась.

Не в тот вечер, когда он сделал предложение.

Гораздо раньше.

В тот день, когда впервые поймала себя на мысли, что больше не хочу ждать чуда. Что чудо, если оно вообще существует, слишком дорого мне обошлось.

– Через десять минут тост, – напомнила мама, подходя ко мне с бокалом белого вина. – И, пожалуйста, без твоего фирменного лица, будто тебя ведут на казнь.

– Мам.

– Что «мам»? – Она окинула меня быстрым взглядом, поправила невидимую складку на моем рукаве и понизила голос. – Это хороший вечер. Хороший мужчина. Хорошая жизнь. Хватит уже цепляться за свои призраки.

Я посмотрела на нее слишком долго, и она первой отвела глаза.

Вот так всегда. Самые точные удары наносят люди, которые считают, будто желают тебе добра.

– Я не цепляюсь, – сказала я спокойно.

– Конечно, – мягко усмехнулась она. – Поэтому ты сейчас побледнела только от одного слова.

Она ушла, а я осталась стоять посреди мягкого света и чужого смеха, с бокалом шампанского в руке и знакомым ощущением, что на мне слишком тесная кожа.

Призраки.

Нет, мама ошибалась.

Призраки не болят.

Призраки не снятся тебе спустя годы так отчетливо, что утром ты просыпаешься с влажными ладонями и тем самым именем на губах.

Призраки не живут в теле. Не отзываются в мышцах. Не заставляют тебя замирать на секунду каждый раз, когда в толпе мелькает похожий силуэт.

Призраки – это что-то бестелесное, далекое, выцветшее.

А он никогда не был выцветшим.

Даже спустя три года.

Даже после того, как я запретила себе произносить его имя вслух.

– Алина?

Я обернулась.

Подошла Лера – моя подруга и по совместительству единственный человек в этом зале, который знал, как именно я умею улыбаться, когда мне хочется выйти в окно.

– Ты в порядке? – спросила она без всяких предисловий.

– Выгляжу не очень?

– Выглядишь так, будто сейчас либо выйдешь замуж, либо кого-нибудь убьешь. Я пока не поняла, что вероятнее.

Я невольно фыркнула, и это был, кажется, первый искренний звук за весь вечер.

– Отличная поддержка.

– Я стараюсь. – Она коснулась моего локтя. – Слушай, еще не поздно передумать. Сбежать через кухню. Я знаю такие случаи. Обычно все очень кинематографично.

– У меня белое платье и мать с повышенным давлением. Никакой кухни.

– Тогда хотя бы честно ответь. Ты его любишь?

Это был вопрос, который я ненавидела.

Потому что на него нельзя ответить красиво.

Игоря можно было уважать. Им можно было восхищаться. С ним можно было строить. Дышать ровнее. Перестать бояться будущего. Но любовь…

Любовь слишком часто путают с бурей, а я уже однажды пережила шторм, после которого меня выносило на берег по частям.

– Мне с ним спокойно, – сказала я.

Лера посмотрела на меня почти с жалостью.

– Это не ответ.

– Это взрослый ответ.

– Нет, Алина. Это ответ женщины, которая решила, что за любовь расплачиваются слишком дорого.

Я сделала вид, что меня отвлекли официанты с подносами, и отвернулась. Потому что именно это было правдой.

Я устала платить.