Сона Скофилд – Восстановить отношения с бывшим (страница 3)
Я моргнула.
– Что?
– Ты белая.
– Просто душно.
Он проследил за моим взглядом и тоже увидел его.
Я почувствовала это по тому, как чуть сильнее напряглась рука у меня на талии.
– Ты его знаешь? – спросил Игорь почти небрежно, но слишком тихо.
Это был опасный тон. Мужчины редко задают подобные вопросы случайно. Обычно они уже чувствуют ответ и просто проверяют, насколько глубоко придется копать.
– Да, – сказала я.
Одно короткое слово.
Но во рту оно оказалось вкусом крови.
– Кто это?
Я открыла рот.
И не смогла ответить.
Потому что кем он был?
Бывшим?
Нет. Слишком плоско. Слишком безопасно.
Мужчиной, с которым у меня были отношения?
Смешно.
Максим не был «отношениями». Он был катастрофой с человеческим лицом. Моей великой любовью и моей самой большой ошибкой. Мужчиной, после которого все другие казались либо слишком тихими, либо слишком осторожными, либо слишком чужими. Он был тем, о ком не рассказывают новым женихам вежливым тоном за ужином. Тем, кого вырезают из биографии вместе с половиной нервной системы.
Но сказать это вслух я, разумеется, не могла.
– Мы были знакомы давно, – произнесла я наконец.
Игорь посмотрел на меня внимательнее, чем мне хотелось.
– Просто знакомы?
Я повернулась к нему и впервые за весь вечер позволила себе ледяную вежливость.
– Не сейчас.
Он выдержал паузу. Кивнул. Отпустил мою талию.
Со стороны это выглядело как уважение к моим границам.
На самом деле это было запоминание.
Тем временем отец Игоря уже заканчивал свою речь, а гости – те самые, которые чувствуют напряжение быстрее запаха дорогих духов, – начали украдкой поворачивать головы: сначала к нам, потом к мужчине у двери, потом снова к нам. В воздухе мгновенно появилось то опасное, вязкое любопытство, которое рождается там, где в красивом вечере вдруг проступает трещина.
Максим не подходил.
Он просто стоял и смотрел.
И от этого было хуже.
Если бы он подошел, сказал что-то резкое, спровоцировал сцену – у меня был бы враг напротив. Конкретный, понятный, живой. Я бы защищалась. Злилась. Собиралась. Но его неподвижность была страшнее любого скандала. Она означала, что у него есть время. Что он не сомневается в своем праве быть здесь. Что он не собирается делать ничего, кроме самого опасного – ждать, пока я сама не сломаюсь под тяжестью его взгляда.
Я не заметила, как слишком крепко сжала бокал.
Лера моментально оказалась рядом.
– Боже мой, – выдохнула она едва слышно. – Только не говори, что это…
– Да.
– Он охренел?
– Видимо.
– Ты знала, что его пригласили?
– Нет.
– Игорь знает, кто это?
– Пока нет.
– Пока? – Лера коротко посмотрела на меня. – Алина, ты выглядишь так, будто сейчас упадешь в обморок или пойдешь к нему.
– Не пойду.
– Это ты мне говоришь или себе?
Я не ответила.
Потому что тело уже отвечало за меня.
Я знала, как пахнет его кожа после дождя. Знала, как он щурится, когда злится по-настоящему. Знала, что если он молчит так долго, значит внутри у него происходит что-то страшное. Знала, каким голосом он произносит мое имя в темноте. Знала, каково это – лежать у него на груди и думать, что больше ничего в жизни не надо.
Все это знание не исчезает, даже если ты много лет подряд делаешь вид, что выросла.
– Дамы и господа, – с улыбкой произнес отец Игоря, – сегодня особенный вечер для нашей семьи…
Аплодисменты.
Я не хлопала.
Максим медленно перевел взгляд с меня на сцену, потом обратно. Очень спокойно. Очень жестко.
Я вдруг поняла, что он пришел не случайно.
Не как чей-то плюс один.
Не по ошибке.
Не потому что ему стало любопытно, как я живу.
Он пришел именно сегодня.
И именно ко мне.
В горле стало сухо.
– Алина, – снова услышала я голос Игоря, – нам нужно выйти к сцене.
Нужно.
Да.