Сона Скофилд – Сын его лучшего друга (страница 3)
Лена пошла пешком.
Сумка била по бедру. Волосы сразу намокли. В груди тянуло так, словно там действительно что-то порвалось.
Телефон в кармане завибрировал.
Она достала его на ходу.
Кирилл.
Лучший друг Андрея.
Лена остановилась под фонарем и несколько секунд просто смотрела на экран.
Кирилл редко звонил ей напрямую. Почти никогда. Обычно – если не мог дозвониться до Андрея, если речь шла о празднике, подарке, каком-то общем деле. Он вообще был из тех мужчин, которые чувствуют чужие границы лучше, чем собственные желания. Спокойный. Сдержанный. Слишком внимательный, чтобы быть удобным.
Телефон продолжал вибрировать.
Она ответила.
– Да?
– Лена? – Его голос был низкий, собранный. – Ты где?
Она выдохнула, и этот выдох неожиданно сорвался.
– А что?
Пауза.
– Я позвонил Андрею по работе. Он сказал, что ты… ушла.
Даже сейчас. Даже своему лучшему другу Андрей формулировал это так, будто она просто психанула и хлопнула дверью.
– Ну, значит, ушла, – сказала Лена.
– Где ты?
– Не знаю.
И только произнеся это, она поняла, что сказала правду.
Она действительно не знала, где она. Не на улице даже. Не в районе. Не в городе. А в своей жизни.
Где находится женщина в сорок лет, когда выходит из брака посреди мокрой ночи без плана, без квартиры, без уверенности, что ее вообще кто-то еще может любить?
– Лена, – мягче сказал Кирилл, – ты одна?
Она коротко засмеялась сквозь слезы.
– Теперь да.
– Скинь геолокацию.
– Не надо.
– Надо.
– Кирилл…
– Ты замерзнешь. Скинь.
В его голосе не было ни жалости, ни суеты. Только то спокойствие, на которое у нее в эту минуту не осталось сил сопротивляться.
Лена прислонилась к мокрой стене дома и закрыла глаза.
– Я не хочу домой, – прошептала она.
На том конце провода стало тихо.
Потом он ответил:
– Я и не везу тебя домой.
Она медленно открыла глаза.
По щеке снова скатилась вода. Наверное, слеза. А может, снег.
Лена отправила геолокацию.
И еще не знала, что именно в этот момент – не на кухне, не во время ссоры, не когда хлопнула дверь – ее жизнь действительно свернула туда, откуда уже не будет дороги назад.
Глава 2. Утро чужого стыда
Кирилл приехал быстро.
Слишком быстро для человека, которому она написала всего один раз в жизни – короткое, сухое:
Только сейчас это была даже не просьба. Скорее, признание поражения.
Лена стояла под козырьком закрытой аптеки, обнимая себя за плечи. Пальцы замерзли так, что телефон едва не выскользнул из рук. Вода стекала по волосам за воротник, джинсы намокли до колен, сапоги хлюпали на каждом шаге. Ночной город был редким, пустым, серым – таким, каким бывает только после полуночи, когда все приличные люди уже дома, а остальные стараются не смотреть друг другу в глаза.
Черный автомобиль Кирилла притормозил у обочины почти бесшумно.
Он вышел из машины сразу, не заставив ее идти под дождем к двери. В темном пальто, без шапки, с мокрыми от сырости висками. Лицо спокойное, собранное, но в глазах – та сосредоточенность, которая появляется у людей, увидевших чужую беду и уже принявших решение не задавать лишних вопросов.
– Ты совсем ледяная, – сказал он негромко.
И прежде чем Лена успела возразить, снял с себя шарф и накинул ей на плечи.
От его рук пахло холодом, кожей салона и едва уловимым древесным парфюмом – чистым, сухим, мужским. Не сладким. Не навязчивым. Нормальным. Настоящим. От этого почему-то стало еще хуже.
– Не надо, – машинально сказала она. – Я сама…
– Не сама, – отрезал он спокойно. – Садись.
Она подняла на него глаза.
Кирилл был из тех мужчин, которые никогда не повышают голос. Никогда не играют в спасателя. Никогда не давят. Просто говорят так, будто мир уже выстроен по их внутреннему порядку и сопротивляться этому порядку бессмысленно.
Лена молча села в машину.
В салоне было тепло. Слишком тепло после улицы. Лобовое стекло запотело по краям, печка тихо гудела, на приборной панели мягко горели цифры. Как только дверь закрылась, в голову ударил запах сухого тепла, и ее вдруг мелко затрясло – сильно, стыдно, некрасиво.
Кирилл сел за руль, бросил на нее быстрый взгляд и молча увеличил обдув.
– Куда тебя отвезти? – спросил он через минуту.
Лена уставилась в окно.
В темном стекле отражалось ее лицо – размазанное тушью, бледное, с чужими глазами. Не женщина, а остаток женщины.
– Не знаю.
Он кивнул, будто и этого ответа было достаточно.
– К Марине?
Марина – ее подруга, еще со студенческих времен. Два развода, трое детей, железные нервы и привычка говорить правду в лицо. Нормальный вариант. Правильный. Женский.