Сона Скофилд – Принцесса с проклятой кровью (страница 9)

Отец заговорил первым:

— Лорд Дорн прибыл обсудить детали церемонии и отъезда. Я счел правильным, чтобы вы увиделись до отбытия.

Как трогательно.

Будто мы были людьми, а не двумя сторонами сделки.

— Разумеется, — сказала я.

Кайлен наблюдал молча. В его молчании уже чувствовалось раздражение. Леди Мариэн — с обычной светлой вежливостью, под которой пряталось ожидание неловкости.

Но неловкости не случилось.

Потому что Рейнар не стал мне ее навязывать.

Он не задал ни одного вопроса о дороге, самочувствии, погоде и прочей придворной лжи, которой обычно забивают рот реальности.

Он сказал:

— Ваш путь в мои земли займет четыре дня. Дорога зимой тяжелая. Если у вас есть требования к сопровождению или остановкам, их нужно озвучить сегодня.

Я моргнула.

Не потому что вопрос был сложным.

Потому что впервые за долгое время меня спросили о чем-то так, будто ответ действительно могут учесть.

— Я не люблю, когда меня везут как сундук с печатями, — сказала я.

Отец напрягся. Кайлен медленно повернул голову в мою сторону. Леди Мариэн почти незаметно втянула воздух.

Рейнар даже не изменился в лице.

— Это разумное пожелание, — произнес он. — Значит, едем без лишней свиты и без остановок в придорожных домах, где половина людей умеет продавать новости быстрее, чем кормить гостей.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы так говорите, будто не любите двор.

— Я так говорю, будто умею отличать шум от пользы.

Мне почти захотелось улыбнуться.

Почти.

Отец вмешался:

— Безопасность принцессы — вопрос короны.

— До границы ваших владений, — спокойно ответил Рейнар. — Дальше вопрос мой.

Сказано было без вызова. Но почему-то именно это прозвучало как настоящая граница.

Отец заметил тоже.

— Разумеется, — сказал он чуть суше.

Несколько секунд все молчали. Снаружи за окнами шел снег. На стеклах лежал бледный свет умирающего дня. Я чувствовала себя странно — будто стою внутри сцены, к которой готовилась всю жизнь, но роль вдруг играет не по тем правилам, что мне внушали.

Леди Мариэн плавно подошла ближе.

— Лорд Дорн, надеюсь, слухи о суровости ваших северных земель преувеличены, и наша принцесса не слишком испытает там… неудобства.

Вот оно.

Тонкая шпилька, завернутая в заботу.

Я успела подумать, что сейчас увижу, насколько удобно мужчинам вроде него принимать такие намеки и превращать их в мужскую шутку.

Но Рейнар посмотрел на леди Мариэн с тем спокойствием, от которого лед в голосе слышался лучше, чем крик.

— Неудобства, миледи, обычно создают люди, а не земли.

Леди Мариэн улыбнулась.

Безупречно. Холодно.

— Как удачно, что в ваших владениях с людьми, вероятно, проще.

— Смотря с какими, — ответил он.

И на этот раз даже Кайлен отвел взгляд.

Я почувствовала почти неприличное удовлетворение.

Совсем короткое. Но настоящее.

Отец, не желая давать разговору углубляться туда, где ему станет неуютно, произнес:

— Адель, лорд Дорн желает осмотреть часовню и обсудить состав кортежа. После этого состоится ужин. Ты будешь присутствовать.

— Разумеется, ваше величество. Я же часть программы.

— Достаточно, — тихо бросил Кайлен.

— Мне тоже так кажется, — отозвалась я.

Рейнар посмотрел на меня. Не с осуждением. Не с одобрением. Скорее так, будто запоминал.

Это раздражало и почему-то не раздражало одновременно.

Когда отец и Кайлен двинулись дальше по галерее, леди Мариэн задержалась на шаг, словно хотела что-то сказать, но передумала. В итоге вперед ушли все, кроме меня и Рейнара. Несколько мгновений мы остались вдвоем у окна, хотя на самом деле во дворце никогда нельзя было остаться вдвоем по-настоящему — стены здесь имели слишком много ушей.

Я первой нарушила молчание.

— Вы уже пожалели, что приняли это предложение?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть вежливой ложью.

Я повернулась к нему.

— Даже несмотря на все, что обо мне говорят?

— О вас говорят слишком много, чтобы это имело ценность.

Я не сразу нашлась с ответом.

Мужчины обычно выбирали другой путь. Или демонстративно не замечали шепот, чтобы не пачкать руки, или, наоборот, ловили случай показать собственное великодушие рядом с проклятой принцессой. Рейнар не делал ни того, ни другого.

— Значит, вас не пугает дурная кровь? — спросила я.

Он посмотрел прямо на меня.

— Меня пугают только те вещи, которые умеют прятаться под приличными словами.

Я вдруг очень ясно вспомнила отца в кабинете. «Необходимость». «Долг». «Шанс».