Сона Скофилд – Принцесса с проклятой кровью (страница 10)

Это совпадение не понравилось мне.

— Тогда вам следовало отказаться от брака с короной вообще, — сказала я.

— Возможно.

— Но вы не отказались.

— Нет.

— Почему?

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по окнам, по снегу в саду, по темным статуям за стеклом. Потом вернулся ко мне.

— Потому что некоторые союзы заключают не ради симпатии.

— Успокаивает.

— Я не пытался вас успокоить.

Честно.

Даже грубовато. Но мне почему-то было легче слышать это, чем привычные уверения, что все делается мне во благо.

— Значит, мы хотя бы не начнем с красивой лжи, — сказала я.

— Это уже неплохое начало.

Я едва заметно наклонила голову.

— Для брака звучит почти обнадеживающе.

В его глазах мелькнуло что-то, похожее на тень усмешки. Настолько короткое, что я не была уверена, не придумала ли это сама.

— Вас трудно напугать, — заметил он.

— Меня слишком долго пугали одним и тем же. Ко всему прочему быстро привыкаешь.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Он некоторое время молчал. Потом сказал:

— Если кто-то из моих людей позволит себе обращаться с вами как с вещью, вы скажете мне сразу.

Я резко подняла глаза.

Вот теперь это было неожиданно.

— Вы очень уверены в своем праве отдавать такие обещания человеку, которого не знаете.

— Я уверен в праве распоряжаться тем, что происходит в моем доме.

— Я не вещь вашего дома, милорд.

— Хорошо. Значит, тем более скажете.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не ответить слишком быстро.

Потому что в его словах было то, чего я не знала, как касаться: не мягкость, не защита, а простая, жесткая констатация порядка. В его мире, кажется, не считалось естественным унижать женщину просто потому, что она удобна для этого. И после дворца это звучало почти чуждо.

Шаги за спиной предупредили нас раньше, чем голос.

— Надеюсь, моя сестра еще не успела утомить вас, милорд, — произнес Кайлен.

Я не обернулась. Только почувствовала, как воздух снова становится придворным — липким, контролируемым, наблюдающим.

Рейнар повернулся к нему.

— Нет.

Одно короткое слово.

Но сказанное так, будто вопрос был лишним.

Кайлен явно ожидал большего. Возможно, колкости. Возможно, осторожной жалобы. Возможно, хоть намека на то, что со мной действительно трудно. Вместо этого он получил сухой отказ подпевать придворной игре.

И это доставило мне больше удовольствия, чем следовало.

— Ужин подан, — сказал брат.

Мы двинулись в сторону малого обеденного зала.

За столом нас было всего пятеро: отец, Кайлен, леди Мариэн, Рейнар и я. Это должно было создать впечатление почти семейной закрытости, но на деле делало каждую фразу слышнее.

Мне подали вино. Я не притронулась.

Разговор сперва шел о дорогах, гарнизонах на северной границе и каком-то споре двух домов из дальних провинций. Мужчины говорили сдержанно, леди Мариэн вставляла редкие точные замечания, и только я сидела в этой красиво сервированной тишине как предмет, чье назначение уже решено, но о котором пока делают вид, что оно тоже часть беседы.

Пока отец не сказал:

— Адель с детства отличалась… впечатлительностью. Надеюсь, суровый север пойдет ей на пользу.

Вот так.

Почти невинно.

Я медленно положила вилку.

Леди Мариэн опустила глаза к тарелке. Кайлен сделал вид, что сосредоточен на вине. Они ждали реакции. Не моей — Рейнара.

Рейнар поднял взгляд на короля.

— Впечатлительность обычно не главный недостаток при дворе, — сказал он.

Отец чуть прищурился.

— Вы полагаете?

— Я это вижу.

Тишина.

Чистая. Холодная. Такая, после которой люди либо улыбаются, либо начинают ненавидеть.

Отец выбрал улыбку. Очень королевскую. Очень тонкую.

— Ваши наблюдения всегда были прямолинейны, лорд Дорн.

— Обычно это экономит время.

Я опустила глаза в тарелку, чтобы никто не увидел выражения моего лица.

Не потому что оно было нежным. Скорее наоборот. Слишком живым для этой комнаты.

Леди Мариэн плавно изменила тему:

— Нашей принцессе, несомненно, будет непросто оставить столицу. Она так… привыкла к особому обращению.