Сона Скофилд – Принцесса с проклятой кровью (страница 7)

Он подошел ближе.

— Не переигрывай, Адель. Этот брак — лучший исход из возможных.

— Для тебя, вероятно.

— Для всех.

— Особенно для трона, рядом с которым я слишком долго портила картину.

Его челюсть едва заметно напряглась.

— Ты всегда все превращаешь в личную обиду.

— Потому что это и есть личная обида, Кайлен. Очень личная. Просто длиною в жизнь.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать больше, но передумал.

— Рейнар Дорн не из тех, кто терпит истерики.

— Какое счастье. Значит, у нас есть хоть что-то общее.

— Ты не понимаешь, куда едешь.

— А ты, похоже, понимаешь слишком хорошо. Что именно тебя так радует? Что меня убирают подальше? Или что это делает не твоя рука?

Он шагнул ко мне еще ближе.

— Следи за словами.

— Сегодня мне это уже говорили. Не помогло.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга молча. Впервые за долгое время я увидела в его лице не только раздражение. Еще и тревогу.

Это было любопытно.

— Ты боишься за меня? — спросила я.

— Не льсти себе.

— Тогда за что?

Он отвел взгляд к окну.

— Дорн опасен. Он не придворный щеголь, которого можно обвести вокруг пальца взглядом и красивой ложью. Если он заподозрит, что за браком стоит нечто большее, чем союз, начнутся проблемы.

Вот теперь я насторожилась.

— Нечто большее?

Кайлен понял, что сказал лишнее, и сразу закрылся.

— Не ищи смысл там, где его нет.

— Во дворце? Это почти смешно.

Он отступил на шаг.

— Собери себя. На этот раз советую без иронии. В землях Дорна тебе никто не позволит быть избалованной королевской тенью.

— Какая жалость. А я уже начала привыкать к роли тени, которой все боятся.

— Иногда мне кажется, ты специально испытываешь пределы чужого терпения.

— Нет, брат. Я просто очень долго жила без права на собственный голос. Теперь он звучит громче, чем вам удобно.

Кайлен некоторое время молчал, потом произнес:

— Если хочешь уехать живой и остаться при статусе, перестань думать, что мир крутится вокруг твоего унижения.

Я посмотрела на него с такой усталой ясностью, что он сам отвернулся первым.

— Неправда, Кайлен. Мир не крутится вокруг моего унижения. Он просто слишком удобно на нем устроился.

Он ушел, ничего не ответив.

Я осталась одна.

Почти.

Потому что за колонной, как выяснилось, все это время стояла Тесса. Бледная, растерянная и явно готовая провалиться сквозь камень за то, что стала случайной свидетельницей разговора, который не предназначался для ушей живых.

— Вы все слышали? — спросила я.

Она испуганно кивнула.

— Простите. Я принесла вам письмо от портнихи… и не успела уйти.

— Тогда хотя бы скажи, это было интересно?

Тесса моргнула. А потом, к моему удивлению, едва заметно улыбнулась.

— Немного страшно. Но интересно тоже.

Я протянула руку.

— Письмо.

Она отдала сложенный лист. Внутри оказался список дорожных вещей и украшений, одобренных для отъезда. Все было рассчитано до последней застежки. Даже мои серьги уже успели стать частью дипломатии.

— Они торопятся, — пробормотала Тесса.

— Да. Когда избавляются от неудобного, всегда торопятся, пока оно не успело стать проблемой.

— Вы правда поедете?

Я свернула лист вдвое.

— А у меня есть выбор?

Тесса долго смотрела на меня, потом очень тихо сказала:

— Иногда выбор не в том, ехать или нет. А в том, кем ехать.

Я перевела на нее взгляд.

Хрупкая девочка в простом сером платье. Ни власти. Ни имени. Ни титула. Но именно от нее за весь день прозвучали единственные слова, в которых была не жалость, а смысл.

— И кем, по-твоему, я должна уехать? — спросила я.

Она сглотнула.

— Не той, какой они вас придумали.

Я ничего не ответила.

Потому что в эту секунду вдруг ясно поняла: да, именно это и остается.

Меня не спрашивали, хочу ли я этого брака.