Сона Скофилд – Принцесса с проклятой кровью (страница 4)

Я не знала еще, что сделаю.

Не знала, как именно.

Но впервые в жизни ясно поняла одно:

если мой род решил всю жизнь держать меня в роли позора, однажды им придется увидеть, что даже позор династии может научиться быть ее приговором.

Глава 2: Меня отдали в брак человеку, рядом с которым мое проклятие должно было выглядеть скромно

О том, что меня решили выдать замуж, я узнала не от отца.

И не от брата.

И даже не от леди Мариэн, которая наверняка уже несколько недель наслаждалась этой новостью, как редким вином, которое слишком дорого, чтобы пить его в одиночестве.

Я узнала об этом от швеи.

Она пришла ко мне после полудня с двумя помощницами, тремя коробами темного шелка и лицом человека, которому велели работать быстро и молча. Я сидела у окна с книгой, которую не читала, и сразу поняла: обычные платья так срочно не шьют. Обычные дни не пахнут новой парчой и чужой спешкой.

— Ваше высочество, — сказала она, кланяясь ниже, чем обычно. — Мне приказано снять с вас мерки для дорожного и церемониального гардероба.

Я медленно закрыла книгу.

— Для чего именно?

Женщина замялась.

Всего на секунду. Но мне хватило.

— Для… перемены вашего положения.

Как изящно.

Во дворце всегда умели прятать нож в кружево.

— Моего положения или моей клетки?

Швея побледнела.

— Я не уполномочена…

— Я заметила, — перебила я. — Кто отдал приказ?

— Канцелярия его величества.

Разумеется.

Отец даже не счел нужным сказать мне сам.

Я встала. Подол домашнего платья тихо скользнул по ковру. Помощницы швеи отвели глаза, будто боялись, что я прокляну их одним взглядом. Иногда мне хотелось подыграть. Просто для того, чтобы чужой страх приносил хоть какую-то пользу.

— Для какого события шьются эти платья? — спросила я.

Швея помолчала дольше, чем позволяла осторожность.

Потом выдохнула:

— Для вашей свадьбы, ваше высочество.

В комнате стало тихо.

Слишком тихо даже для покоев женщины, к которой гости приходят только по приказу.

Я не вздрогнула.

Не уронила книгу.

Не задала глупый вопрос «с кем?» с той детской надеждой, будто во дворце могла существовать добрая неожиданность.

Я только посмотрела на сложенные ткани.

Темный гранат. Глухое серебро. Глубокий черный с тонкой вышивкой по рукавам.

Ни одного светлого оттенка.

Ни одного намека на радость, чистоту, праздник или королевское благословение.

Меня не выдавали как любимую дочь.

Меня упаковывали как дорогую, опасную вещь, которую нужно передать из одних рук в другие без лишнего шума.

— И кто же счастливец? — спросила я.

Швея снова опустила голову.

— Лорд Рейнар Дорн.

На этот раз я все-таки улыбнулась.

Не от радости.

От точности удара.

Конечно.

Только он.

Во всем королевстве не нашлось бы мужчины, рядом с которым меня можно было унизить красивее.

Рейнар Дорн. Лорд приграничья. Хозяин холодных земель. Мужчина, чье имя произносили с уважением те, кто не хотел умирать, и с ненавистью те, кому он мешал наживаться на войне. При дворе его называли чудовищем куда охотнее, чем меня — видимо, потому, что его чудовищность была мужской и потому почти почетной.

О нем говорили многое. Что он топит бунты в крови. Что в его доме не смеются. Что он умеет смотреть так, будто заранее выбирает, где удобнее закопать собеседника. Что он не кланяется короне глубже, чем считает нужным. И что даже отец предпочитает иметь его среди союзников, а не среди врагов.

Прекрасный выбор.

Если уж избавляться от проклятой дочери, то только через брак с человеком, рядом с которым сама мысль о моей дурной крови будет казаться почти милой семейной особенностью.

— Когда? — спросила я.

— Через пять дней, ваше высочество.

Пять дней.

Не месяц. Не время на подготовку. Не срок, в который можно хотя бы сделать вид, что мнение невесты кого-то интересует.

Пять дней — это не свадьба.

Это передача собственности.

Я подошла к окну и провела пальцем по холодной раме.

Снег все еще падал. Дворец за стеклом выглядел таким же неподвижным, как вчера. Но теперь я вдруг увидела в нем не дом, а место, где меня аккуратно хранили до момента, когда стало удобно от меня избавиться.

— Что ж, — сказала я. — Снимайте мерки.

Швея удивленно вскинула глаза.

Наверное, ждала истерики. Или слез. Или, на худой конец, просьбы о пощаде, с которой можно было бы потом уйти в служебные коридоры и накормить ею весь двор.