Сона Скофилд – Принцесса с проклятой кровью (страница 3)

Я чувствовала на спине десятки взглядов. Жалость. Страх. Жадность до сплетни. Тайное облегчение, что проклятие снова осталось не на них.

У самых дверей меня догнал голос леди Мариэн.

— Ваше высочество.

Я остановилась и медленно обернулась.

Она подошла ближе, вся из света, шелка и холодной учтивости.

— Не принимайте это так близко к сердцу, — сказала она негромко, чтобы слышала только я. — Некоторые женщины рождаются не для счастья, а для пользы династии.

Вот теперь я улыбнулась.

Впервые за всю аудиенцию по-настоящему.

— Тогда берегитесь, миледи, — так же тихо ответила я. — Иногда именно самые полезные вещи однажды становятся слишком острыми, чтобы держать их голыми руками.

В ее глазах что-то дрогнуло.

Совсем немного. Но мне хватило.

Я вышла из зала, не ускоряя шаг.

Только за поворотом, где меня уже не могли видеть, позволила себе остановиться.

Коридор был пуст. Высокие витражи тонули в сером свете. Где-то далеко звенела стража, а под потолком гулял сквозняк. Обычный дворцовый день. Мир не рухнул. Башни не обвалились. Пол не ушел из-под ног. Все осталось на месте.

Кроме чего-то внутри меня.

Я подошла к окну и положила ладонь на холодный камень.

Пальцы дрожали.

Не от страха.

От унижения, которое слишком долго жило во мне без ответа.

Я закрыла глаза.

Передо мной снова встал отец. Его лицо. Его осторожные слова. Его безупречная королевская формулировка, в которой мне не нашлось ни защиты, ни любви, ни даже стыда.

Непростая кровь.

Долг, возложенный рождением.

Под защитой трона.

Какая ложь.

Трон не защищал меня никогда. Он просто держал меня там, где было удобно всем остальным.

— Ваше высочество?

Я открыла глаза.

В конце коридора стояла Тесса — одна из младших дворцовых девушек. Слишком юная, чтобы хорошо скрывать сочувствие, и слишком бедная, чтобы позволять себе показывать его открыто. В руках у нее был подол моего темного плаща.

— Простите, — пробормотала она. — Вы забыли.

Я взяла плащ.

— Спасибо.

Она помедлила, потом все-таки сказала:

— Они не имеют права так с вами.

Я посмотрела на нее внимательнее.

Такие слова при дворе опаснее ножа.

— Не говори этого никому, Тесса.

— Я и не говорю. Просто… это неправильно.

Неправильно.

Какое хрупкое, беспомощное слово для целой жизни.

Я вдруг почувствовала усталость такую тяжелую, что хотелось сесть прямо на ледяной подоконник и больше не вставать.

Но вместо этого я накинула плащ на плечи.

— Во дворце много неправильного, — сказала я. — И почти все здесь давно привыкли называть это порядком.

Она опустила глаза.

— Куда прикажете подать вам чай?

— Никуда. Я хочу побыть одна.

Тесса поклонилась и быстро ушла.

Я осталась у окна.

За стеклом медленно падал снег. Белый, тихий, равнодушный. Он ложился на крыши, на каменные зубцы стен, на черные сады, где зимой не росло ничего, кроме памяти.

Я смотрела на него и вдруг поняла: сегодня во мне умерла последняя глупая надежда.

Не на любовь.

На справедливость от трона.

На то, что отец однажды выберет меня хотя бы словом.

Он не выберет.

Никогда.

А значит, мне больше не на что опираться, кроме самой себя.

Странно, но именно эта мысль впервые за долгое время не сломала меня, а выпрямила.

Я медленно вдохнула холодный воздух у щели окна.

Проклятая кровь.

Пусть.

Если уж мне суждено всю жизнь быть для них бедствием, я больше не стану помогать им делать из этого красивую легенду.

Пусть боятся честно.

Пусть хотя бы раз почувствуют не удобный дворцовый шепот, а настоящую угрозу потерять надо мной власть.

Я открыла глаза и посмотрела вниз, во внутренний двор.

Там уже строились стражники. Слуги спешили вдоль галерей. Где-то в башне вспыхнул огонь. Дворец жил своей привычной жизнью, не подозревая, что во мне только что что-то окончательно перестало быть покорным.