Сона Скофилд – Попаданцы в мертвый город магов (страница 2)

По камню пробежал тусклый свет.

Тонкая линия, спрятанная в резьбе, вспыхнула бледным серебром. Потом вторая. Потом третья. Как будто само здание на секунду проснулось и ощупало нас взглядом.

Лера резко выдохнула.

— Вы тоже это видели?

— Да, — сказал я.

Марат выругался.

Ирина побледнела, но не отступила.

А Денис, наоборот, подошел еще ближе, будто страх в нем на секунду уступил место любопытству.

— Оно среагировало, — сказал он почти шепотом. — На нас.

— Не трогай, — бросил я.

Он замер.

В следующую секунду где-то глубоко под плитами площади раздался звук.

Глухой, низкий, будто под городом медленно повернули исполинский механизм, который спал очень долго и теперь нехотя вспоминал, как работать.

Камень под ногами едва заметно дрогнул.

Сухой фонтан в центре площади треснул еще сильнее. Из его чаши поднялось облачко пыли.

А затем впереди, на другом конце площади, с тяжелым скрежетом приоткрылись бронзовые двери, которых секунду назад я готов был поклясться, что не замечал.

Они были высокими, темными, покрытыми тем же узором, что и фасад. Одна створка дернулась, словно преодолевая сопротивление веков, и между ними образовалась узкая черная щель.

Никто не двигался.

— Мне это совсем не нравится, — сказал Марат.

— Мне тоже, — ответил я. — Но только что город открыл дверь.

— Может, это не приглашение, — тихо сказала Лера.

— Может, — согласился я. — Но торчать на открытой площади еще глупее.

Несколько секунд мы колебались, и эти секунды оказались важными.

Потому что где-то справа, за линией полуразрушенных домов, раздался протяжный звук. Не крик и не вой. Что-то среднее. Так мог бы звучать металл, если бы у металла были легкие.

Денис дернулся всем телом.

Лера резко обернулась на источник звука.

Марат уже сделал шаг вперед, прикрывая остальных собой скорее на рефлексе, чем по приказу.

А я понял, что время закончилось.

— Все к дверям. Быстро.

Никто не спорил.

Мы сорвались с места почти одновременно. Под подошвами гремел камень, пыль била в лицо, сердце в груди стучало так жестко, будто хотело пробить ребра. Я слышал рядом тяжелое дыхание Марата, быстрые шаги Леры, срывающееся сопение Дениса. И в это же время сзади снова раздался тот странный металлический вой — уже ближе.

Я не оборачивался.

На бегу я успел заметить, как вдоль стен вспыхивают тонкие линии, уходящие по фасадам, аркам, ступеням. Город загорался кусками, как гигантская схема, в которую впервые за долгие годы пустили ток.

Это было красиво.

И это было страшно.

До дверей оставалось несколько метров, когда Ирина оступилась на расколотой плите. Лера схватила ее за локоть, дернула вверх, почти не сбавляя шага. Марат первым влетел в щель между створками и тут же обернулся, будто готовился удерживать дверь собственными руками, если понадобится.

Я вбежал следом и сразу развернулся к площади.

На дальнем краю, в сизой пыли между колоннами, что-то двигалось.

Высокое. Ломаное. Слишком быстрое.

Я увидел только силуэт, собранный будто из тонких черных пластин и костяных суставов, и два бледных огня на месте глаз.

Потом дверь за нами с грохотом пошла назад.

— Толкай! — рявкнул я.

Марат навалился плечом. Я тоже. Металл был ледяным, хотя снаружи все дышало жаром. Денис вцепился в край створки, Лера, отпустив Ирину, тоже уперлась руками.

Дверь шла медленно, как будто ее закрывали не мы, а сам город решал, достоин ли этого.

Снаружи снова раздался вой — совсем близко.

Потом удар.

Створка содрогнулась. Денис выругался. Ирина, тяжело дыша, отступила на пару шагов, но взгляд у нее был ясный. Она уже осматривала помещение, в которое мы попали.

— Еще! — выдохнул я.

Мы навалились сильнее.

Створки наконец сошлись.

Последний узкий просвет исчез, отрезав нас от площади, от странного существа и от выцветшего неба.

На миг повисла полная темнота.

Потом по стенам вспыхнули те же серебристые линии.

Одна за другой.

Справа, слева, по полу, по высокому потолку.

Перед нами открылся длинный зал, похожий на древний вестибюль или мертвый храм. Каменные столбы уходили вверх, теряясь в полумраке. По стенам тянулись письмена. На полу был выложен круг, разбитый на пять секторов.

И в центре этого круга медленно загорался свет.

Никто не говорил.

Я чувствовал рядом дыхание остальных и понимал: все мы думаем об одном и том же.

Нас сюда не просто забросило.

Нас сюда привели.

Свет в круге вспыхнул ярче.

И в глубине зала что-то щелкнуло — тихо, почти ласково, как замок, который наконец дождался нужных ключей.

На этот раз никто даже не попытался сказать, что все это можно объяснить.

Потому что нельзя.