Сона Скофилд – Попаданка. Жена по приказу врага (страница 5)

Честно. По крайней мере честно.

— А если я убегу?

— Вас догонят.

— А если попробую ударить жениха вазой по голове?

У нее дрогнули губы. Почти улыбка. Почти ужас.

— Тогда, возможно, вас запомнят, миледи.

— Уже неплохо.

Мы вышли к высоким двойным дверям. За ними шумел зал. Я чувствовала этот шум кожей — как чувствуют холод до того, как войдут на улицу. Мера повернулась ко мне.

— Последний шанс вести себя достойно.

— Под достойно вы все время имеете в виду удобно.

— Под достойно я имею в виду молча.

Я посмотрела на нее и вдруг совершенно спокойно спросила:

— Вы когда-нибудь были счастливы?

Вопрос ударил точнее пощечины. Она даже не сразу поняла, что я сказала.

— Что?

— Просто интересно. Чтобы так ловко готовить других женщин к несчастью, надо либо быть очень сильной, либо очень мертвой внутри.

Лицо Меры стало каменным.

— Откройте двери.

Двери распахнулись.

Меня ослепил свет. Огромный зал тянулся вперед белым мрамором, золотом, темным деревом и витражами, через которые падали полосы зимнего солнца. Людей было много — придворные, офицеры, дамы, священнослужители, советники. Все повернулись ко мне сразу. Волна взглядов прошлась по коже, как холодная вода.

Я шла медленно, держа спину прямо, и слышала, как шелестит по полу тяжелый подол. Музыка стала тише. Кто-то шептался. Кто-то с интересом разглядывал меня, словно хотел понять, насколько сломленной бывает невеста, которую отдают победителю.

А потом я увидела тронную часть зала.

Король — пожилой, сухой, с лицом человека, который любит управлять чужими судьбами как фигурами на доске. Рядом с ним — советники. Чуть поодаль — духовник в светлом облачении.

И мужчина у ступеней.

Рейнар Торн.

Я поняла, что это он, еще до того, как кто-либо назвал его имя.

Высокий. Широкоплечий. В темном парадном камзоле без лишней вычурности, словно ему не нужно было золото, чтобы выглядеть опасным. Черные волосы убраны назад. Лицо жесткое, с четкими скулами, резким ртом и таким спокойствием, от которого делалось не по себе. Он стоял неподвижно, чуть в стороне от остальных, и это уже говорило о нем больше, чем любой титул. Он не пытался нравиться. Не играл роль счастливого жениха. Не улыбался.

Когда наши взгляды встретились, мне стало ясно еще одно: он действительно не рад видеть меня здесь.

Не потому, что я недостаточно красива. Не потому, что презирает проигравший род. Здесь было другое. Он смотрел так, будто и я, и он оба были частью решения, которое приняли без нас.

Взгляд у него оказался тяжелым. Холодным. Слишком внимательным.

И именно в этот момент я с пугающей ясностью поняла, почему Лиара так боялась этой свадьбы.

Не потому, что перед ней стоял зверь.

Потому что перед ней стоял мужчина, который не производил впечатление человека, способного что-либо простить.

Я подошла ближе. Эдриан остановился рядом, положив мою руку себе на локоть, как будто хотел напомнить, что я должна доиграть роль до конца. Я позволила, но лишь потому, что сейчас мне нужны были силы на другое.

Король заговорил. Я почти не слушала. Слова о мире, о примирении домов, о воле короны, о новой странице для королевства — вся эта нарядная ложь летела мимо. Я смотрела на Рейнара. Он — на меня.

И в какой-то момент я увидела, как его взгляд скользнул по моей шее, по лицу, по стиснутым пальцам. Не как у мужчины, оценивающего женщину. Как у человека, который замечает слишком много.

Он видит, что мне страшно.

Хуже. Он видит, что я не та, кого сюда вели.

Эта мысль ударила так резко, что я едва не сбилась с шага.

Священник велел нам приблизиться.

Эдриан отпустил мою руку. Я сделала еще один шаг и оказалась напротив Рейнара почти вплотную. Теперь я видела серый отблеск его глаз, едва заметный шрам у виска и то, как ровно он дышит, пока весь зал ждет зрелища.

— Леди Лиара Вейлен, — произнес духовник.

Я молчала на долю секунды дольше, чем следовало.

Рейнар чуть наклонил голову. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы я прочла в его лице немой приказ: не делай глупостей на глазах у всей этой своры.

Не забота. Не поддержка. Холодное предупреждение.

И почему-то именно оно помогло мне удержаться.

— Да, — сказала я.

Голос прозвучал ровно.

Духовник повернулся к нему.

— Лорд Рейнар Торн.

— Да.

Его голос оказался низким, спокойным и таким же опасным, как он сам.

Нас попросили соединить руки.

Я не хотела. Каждая клетка во мне сопротивлялась. Но отказаться сейчас значило дать этим людям именно то зрелище, которого они ждут: сломленную, истеричную женщину, которой можно управлять еще проще.

Я протянула ладонь.

Рейнар взял ее.

Его рука была теплой. Сильной. И держал он меня не грубо — ровно настолько крепко, чтобы я не вырвала пальцы из его руки и не превратила церемонию в драку. Это было почти вежливо, если не знать, что вся вежливость здесь — всего лишь форма контроля.

Духовник продолжал читать слова обряда. В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю не на короля, не на зал, не на брачный алтарь, а на наши сцепленные руки.

Вот так и выглядит принуждение, если его хорошо отмыть и украсить серебром.

— Согласны ли вы принять этот союз? — прозвучало над нами.

Сначала вопрос задали ему.

— Да, — ответил Рейнар.

Без пафоса. Без радости. Как приговор, который он уже давно принял про себя.

Потом духовник повернулся ко мне.

Зал замер.