Сона Скофилд – Попаданка в тело жены дракона-тирана (страница 9)

— Да.

— Но после него мы пойдем в северное крыло.

— Мы?

— Именно. Вы же сами не хотите, чтобы ваша жена подписала себе смерть, не разобравшись, за что ее вообще держат рядом с троном.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо.

— И еще.

— Что?

— Если Серана или ваш лекарь полезут в мои вещи без меня, я устрою такой скандал, что ваш прекрасный совет запомнит его навсегда.

На этот раз в его лице мелькнуло нечто очень близкое к усмешке.

— Начинаю понимать, почему сегодня ты смотришь на меня иначе.

— А я начинаю понимать, почему ваша жена перестала быть для двора удобной.

Я снова посмотрела на спальню.

Черный шелк. Холодное золото. пустые письменные ящики. Лепесток ненавистной лилии. Тайник под кроватью. Кольцо, которое прятали не как украшение, а как улику.

Это были не покои счастливой жены.

Это были покои женщины, которая жила среди роскоши так, будто каждый день ждала, что ее красивую клетку однажды закроют окончательно.

И именно поэтому я поняла главное.

В роскошных покоях жены тирана я нашла не следы чужого счастья.

Я нашла следы чужого страха.

А значит, если хочу выжить в этом дворце, мне придется идти за ним до конца.

Глава 4. Мне слишком быстро объяснили, что во дворце опасно не неповиновение, а лишняя память

До зала совета мы шли молча.

Не потому что между нами нечего было сказать. Слишком наоборот. Но дворец уже слушал. Я чувствовала это почти кожей. Служанки при стенах опускали глаза не как перед императором, а как перед опасной новостью. Стража выпрямлялась слишком резко. Придворные, попадавшиеся в коридорах, замирали на полшага, словно пытались понять, кого именно сейчас видят рядом с троном: все ту же слабую императрицу или женщину, которая вдруг начала двигаться не по правилам.

Император шел слева от меня, и в этом было что-то странно правильное. Не поддержка. Не защита. Скорее договор двух людей, которые еще не доверяют друг другу, но уже слишком ясно понимают: поодиночке их проглотят быстрее.

— На совете не смотрите на Серану слишком долго, — сказал он, когда мы свернули в длинную галерею с высокими окнами.

— Почему? Она превращусь в пепел от одного моего взгляда?

— Нет. Но она умеет читать слабость раньше, чем большинство успевает ее спрятать.

— Значит, сегодня я ее разочарую.

— Надеюсь.

Я перевела взгляд на его профиль.

— А кого мне стоит бояться сильнее всех?

Он ответил без паузы.

— Не того, кто кричит. И не того, кто открыто приказывает. Бойся тех, кто предлагает тебе заботу в тот момент, когда ты начинаешь вспоминать лишнее.

Вот.

Слишком точная фраза.

— Лекарь, — сказала я.

— Да.

— И Серана.

— Да.

— И, возможно, еще кто-то, кто уже успел вычистить мою спальню до блеска, но не нашел тайник под кроватью.

Император ничего не ответил. Но я видела: мысль ему не понравилась. Не как открытие. Как подтверждение того, что он и сам подозревал.

Мы прошли мимо большой ниши с витражом. На цветном стекле дракон держал в лапах корону, а под ним склонилась женщина в длинном платье, поднимая руки к огню. Я остановилась.

— Что это?

— Старый символ рода.

— И что он значит?

Император тоже посмотрел на витраж.

— Официально — союз силы и верности.

— А неофициально?

— Что трон жив, пока женщина рядом с ним подтверждает его право.

Я медленно повернула голову.

— Вот оно как.

— Не делай выводы вслух раньше времени.

— А вы не давайте мне поводов.

Мы пошли дальше. Но этот витраж уже врезался в память. Дракон. Корона. Женщина у огня. Даже в стекле этот дворец не скрывал, что женская фигура здесь была не просто украшением, а частью какого-то старого механизма власти. Только мужчины, как обычно, сделали все, чтобы потом это выглядело как романтичный символ преданности.

У дверей в зал совета нас уже ждали.

Не просто стража. Серана. И Ортен.

Она стояла в светло-сером платье, которое при дневном свете казалось почти серебряным. Спокойная. Собранная. Красивая тем ледяным способом, которым бывают красивы женщины, слишком долго державшие себя ближе к власти, чем к живым чувствам.

Ортен же выглядел наоборот — осторожным, вежливым, почти мягким. И именно поэтому я сразу вспомнила слова императора. Опасны не те, кто давит открыто. Опасны те, кто приходит с заботой, когда тебе вдруг становится слишком ясно.

— Ваше величество, — произнес Ортен, склонив голову. — Я рад видеть, что вам лучше.

— Не особенно, — ответила я.

Он улыбнулся уголком губ, как человеку, который много лет привык выслушивать женские капризы и переводить их на язык удобных мужских диагнозов.

— Это естественно после ночного приступа. Я как раз приготовил для вас мягкий настой, чтобы смягчить головную боль и тревожность перед советом.

И протянул мне маленький темный флакон.

Я посмотрела на него.

Потом на флакон.