Сона Скофилд – Попаданка в тело жены дракона-тирана (страница 10)

Потом снова на него.

— Как быстро, — сказала я.

— Простите?

— Я только-только вышла из спальни, а вы уже с лекарством. Значит, или вы очень хороший лекарь, или кто-то слишком заранее уверен, что мне сегодня нельзя входить в зал с ясной головой.

Тишина у дверей стала плотной.

Серана не шевельнулась, но я заметила, как едва заметно напряглись ее пальцы.

Попала.

Ортен опустил флакон чуть ниже.

— Ваше величество, вы волнуетесь. Это нормально.

— А вы, похоже, слишком любите слово «нормально», — ответила я. — Во дворце, где жену императора неделями не допускают к реальности без ваших бутылочек, я бы вообще поостереглась употреблять его вслух.

Император не вмешивался.

И это было лучшее, что он мог сделать.

Потому что если бы он заговорил вместо меня, Ортен тут же превратил бы меня в объект мужской заботы. А так удар пришел прямо от той, кого они привыкли считать слабой.

— Вы отказываетесь от помощи? — спросила Серана мягко.

Я посмотрела на нее.

— Нет. Я отказываюсь от того, что вы все здесь называете помощью, когда вам нужно, чтобы я помнила поменьше.

Она выдержала мой взгляд. Почти безупречно. Но я успела уловить одну вещь: не злость. Расчет. Серана уже перестраивалась. Поняла, что привычной полубольной Иверы здесь нет. Значит, будет искать другой способ взять меня под контроль.

— У вас тяжелое утро, — сказала она. — Не стоит превращать это в сцену перед советом.

— Тогда не приносите мне ничего, что может превратить меня в куклу до того, как я переступлю порог.

Ортен медленно убрал флакон.

— Как пожелаете.

Но фраза прозвучала так, будто он не отступает, а просто меняет инструмент.

Император наконец открыл двери.

— Входим.

Зал совета оказался именно таким, каким я его и ждала увидеть: холодным, темным, созданным не для обсуждения, а для того, чтобы человек сразу чувствовал разницу в весе между собой и троном. Высокий потолок, черный мрамор, длинный стол с серебряной инкрустацией, тяжелые кресла. На дальней стене — огромная карта империи, на которой южные земли были выделены темно-красным, словно их уже заранее окрасили кровью споров.

Мужчины за столом встали не все.

Только те, кто считал нужным показать уважение императору. Мне кивнули единицы. Некоторые вообще сделали вид, что я лишь часть его тени.

Именно так. Не оскорбительно впрямую. Просто как давно решенный факт.

Я увидела старика с жестким лицом и рубиновым перстнем — явно кто-то из древних советников. Двоих молодых лордов, слишком гладких для храбрости. Плотного мужчину с тяжелыми руками торговца. И у окна — человека в темно-синем плаще, которого все избегали глазами. Не стар. Но опасен. Тихий. Слишком тихий.

— Кто это? — спросила я, едва двигая губами.

— Лорд Кассен. Хранитель внутренних сборов и человек, который предпочитает, чтобы документы значили больше крови.

— А на деле?

— На деле именно такие опаснее мечников.

Понятно.

Мы подошли к столу. Я уже приготовилась к привычной попытке посадить меня красиво и бесправно, но на этот раз место мне все же приготовили. По левую руку от императора. Чуть ниже по уровню кресла. Почти равное. Почти.

Вот как.

После короткой сцены у двери они быстро перестроились. Теперь хотят не вычеркнуть меня полностью, а поставить в рамку, где мое присутствие уже признано, но мои слова еще можно объявить утомленным женским вмешательством.

Я села.

Не опуская глаз.

Это заметили все.

Первым заговорил седой советник с рубиновым перстнем.

— Ваше величество, — произнес он, не глядя на меня, — мы рады видеть, что здоровье императрицы достаточно укрепилось, чтобы она смогла почтить нас присутствием.

Вот оно.

Первый укол в шелке.

Не «рада видеть императрицу». Не «ее мнение важно». А «здоровье укрепилось», «почтить нас присутствием». То есть мне уже предложили роль. Бледная, нестабильная жена, которую великодушно допустили к краю мужского разговора.

Я положила руку на стол.

— Благодарю, — сказала я прежде, чем император успел ответить. — Особенно приятно слышать заботу о моем здоровье от людей, которые, по всей видимости, обсуждают судьбу земель в расчете на то, что я подпишу бумаги, не вполне отдавая себе отчет в их содержании.

Тишина ударила сразу.

Хорошо.

Значит, начали.

Седой советник медленно повернул ко мне лицо.

— Простите?

— Вы прекрасно меня услышали.

Император сидел неподвижно. Но я кожей чувствовала: он уже понял, что дальше будет хуже.

И не остановил.

Прекрасно.

— Ваше величество, — мягко сказала Серана, встав у стены, — быть может, императрице стоит сначала ознакомиться с документами в спокойной обстановке, без лишнего напряжения?

— Почему? — спросила я.

Она посмотрела на меня с идеальной выдержкой.

— Потому что вопросы земли и регентства требуют ясности.

— Вот именно. Поэтому я и хочу услышать все здесь. При тех, кто так долго решал за меня, что именно мне можно помнить.

Теперь уже некоторые советники зашевелились. Недовольство. Тревога. Раздражение. Значит, дворцовая картина действительно ломалась слишком быстро.

Лорд Кассен у окна наконец поднял голову.

— Если императрица желает ясности, — сказал он тихо, — возможно, стоит начать с самого простого. С того, кто вообще внушил ей мысль, будто ее пытаются отстранить от права подписи.

Я посмотрела на него.