Сона Скофилд – Попаданка в тело жены дракона-тирана (страница 7)

— Что ты увидела? — спросил он.

— Не знаю пока. Но это не покои женщины, которая здесь живет. Это покои женщины, которую здесь держат.

Он ничего не ответил. И этого было достаточно. Значит, мысль не нова для него. Или, по крайней мере, не кажется ему глупой.

Я подошла к туалетному столику. Духи стояли тремя флаконами, выстроенными как солдаты. Ни один не сдвинут. Щетки для волос, серебряная коробка для шпилек, несколько черных лент. Все слишком чисто. Слишком неиспользовано. Слишком правильно.

— Вы давно здесь были? — спросила я.

— В этих покоях? — уточнил он.

— В моей спальне. Если уж называть вещи так, как они есть.

— Давно.

— Насколько давно?

Он помолчал.

— Несколько недель.

Я медленно повернула голову.

— Муж не заходил в спальню жены несколько недель. И это здесь считается нормальным?

— В этом дворце много чего считается нормальным, что не стоит называть этим словом.

Вот это уже было интересно.

Я открыла верхний ящик столика. Письменные принадлежности, запечатанный воск, чистые листы. Чистые. Слишком чистые. Ни черновиков, ни записок, ни случайных клочков бумаги, ни небрежно спрятанных мыслей. Женщина, которую довели до срывов и ночных криков, не могла жить в таком стерильном порядке. Если, конечно, кто-то не вычищал за ней все, что им не нравилось.

— Кто разбирает вещи императрицы? — спросила я.

— Раньше служанки под надзором Сераны. Последние недели — только старшая камеристка и лекарь.

— То есть мои вещи трогали люди, которым выгодно, чтобы я выглядела сломанной.

Он не стал спорить.

Я выдвинула второй ящик. Пусто. Почти. Только маленькая черная перчатка и засохший лепесток темно-красного цветка, лежавший в углу, будто туда его закинуло случайно. Я взяла лепесток в пальцы. Он был слишком сухой, но даже сейчас от него шел едва уловимый сладковатый запах.

— Что это за цветок?

Император подошел ближе, посмотрел на лепесток.

— Ночная лилия.

— И что в ней особенного?

— Она растет только в закрытых садах северного крыла. Ивера их ненавидела.

Я перевела взгляд на него.

— Откуда вы знаете?

— Потому что однажды она бросила целый букет в огонь прямо у меня на глазах.

Ну вот.

Живая реакция. Злость. Характер. Значит, прежняя Ивера не была просто бесцветной, полубольной тенью. Она сопротивлялась. Или хотя бы пыталась.

— Тогда почему лепесток лежит здесь?

Он посмотрел на столик чуть внимательнее.

— Не знаю.

Я положила лепесток на ладонь и вдруг отчетливо почувствовала, что это не случайность. Не потому что лепесток был важен сам по себе. А потому что он был выбит из их стерильной картины. Кто-то что-то пропустил.

Я подошла к кровати. Тяжелое покрывало, черный шелк, высокие подушки. Все идеально. Слишком. Я резко сорвала верхнюю подушку.

Ничего.

Вторую.

Тоже ничего.

Император не остановил меня.

Хороший знак.

Я присела и заглянула под кровать. Темно. Пусто. Но справа, у самого изголовья, деревянная планка была чуть сдвинута. Не ровно. Будто когда-то ее двигали и поставили обратно слишком быстро.

— Сюда свет, — сказала я.

Он без вопросов подошел ближе и поднял свечу ниже.

Я нащупала пальцами край планки, надавила. Она поддалась.

За ней оказался узкий тайник.

Сердце ударило в ребра так резко, что я едва не выругалась вслух.

Внутри лежал свернутый шелковый мешочек.

Я вытащила его. Развязала.

Там был ключ. Маленький. Темный. И кольцо.

Не обручальное. Другое. Простое, без камня, с вырезанным узором в виде драконьего глаза, перечеркнутого тонкой линией.

Император резко выдохнул.

— Что? — спросила я.

Он смотрел не на ключ. На кольцо.

— Я видел такое раньше.

— Где?

— На руке женщины, которую казнили за заговор против трона десять лет назад.

Я подняла глаза.

— Прекрасно. То есть моя жена прятала под кроватью знак заговорщиков.

— Или тех, кого объявляли заговорщиками, когда они лезли туда, куда не должны.

Значит, и он уже понимает, как здесь работает власть.

Я покрутила кольцо между пальцами. Металл был теплым. Слишком теплым для вещи, много недель лежавшей в тайнике. Либо мне уже мерещится, либо эта комната действительно жила не только пылью и чужими руками.

— Ивера кому-то доверяла? — спросила я.

— Нет.

Ответ пришел слишком быстро.