Сона Скофилд – Попаданка в тело жены дракона-тирана (страница 5)

Он посмотрел на меня с таким ледяным спокойствием, что я уже приготовилась к раздражению. Но вместо этого услышала:

— Нет.

— Тогда почему она ведет себя в моих покоях так, будто может распоряжаться даже моим дыханием?

— Потому что слишком долго была рядом с троном, пока его законная хозяйка предпочитала бояться в одиночку.

Это прозвучало как упрек не мне. Прежней Ивере. Но я уже чувствовала: между ними тянется история сложнее банальной ревности. Здесь вопрос не в постели. В доступе к власти. К подписи. К влиянию. К самому месту рядом с человеком, который управляет страхом целой империи.

— А моя предшественница… — я запнулась, потому что сама фраза звучала безумно. — Ивера. Она тоже знала, что ее используют как печать?

Впервые за весь разговор в его лице мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Догадывалась.

— И что делала?

— Сначала пыталась быть идеальной женой. Потом — тихой пленницей. Потом — женщиной, которая начала понимать слишком много.

— И это закончилось чем?

— Ночными криками, слежкой, лекарями и людьми, которые с удовольствием объясняли всем вокруг, что императрица слишком хрупка для своей роли.

Я почувствовала, как по спине снова проходит холод.

Значит, все как я и увидела в первой же минуте. Ее уже готовили к роли безумной. Осторожно. Долго. Удобно. Чтобы если однажды она сорвется, никто не удивился.

— Вы это видели и ничего не сделали? — спросила я.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я делал меньше, чем должен был.

Не оправдание.

И от этого только хуже.

Потому что такой мужчина никогда не станет изображать невиновность. Если он виноват — то именно в том, что смотрел и позволял. А такие вины тяжелее красивых преступлений.

— Почему? — спросила я.

— Потому что считал, что успею удержать ситуацию под контролем, не ломая половину двора раньше времени.

— И не успели.

— Нет.

Он подошел к окну, отдернул штору на ладонь и посмотрел вниз, во внутренний двор.

— Сегодня на совете будет сделана попытка вытащить у тебя согласие на передачу южных земель в пользу временного регентства. Если ты подпишешь — половина рычагов, которыми тебя еще можно считать законной женой и не выкинуть из игры окончательно, уйдет.

— К кому?

— К кругу опекунов трона.

— То есть к тем, кто и так уже держит меня как вещь.

— Да.

— И вы против.

— Да.

— Потому что жалеете меня?

Он повернулся слишком быстро. И этого хватило.

— Нет.

— Спасибо за честность.

— Потому что после этого ты станешь не просто слабой фигурой. Ты станешь окончательно бесполезной для всех, кроме тех, кто захочет от тебя избавиться красиво и навсегда.

Вот оно.

Не жалость. Не сочувствие. Стратегия. Но в этой комнате стратегия была лучшей формой защиты, на которую я могла рассчитывать.

— Значит, мне нужно не просто молчать меньше, а выступить против? — спросила я.

— Да.

— И вы думаете, что мне позволят?

— Нет.

— Прекрасно.

— Но если ты сегодня начнешь говорить иначе, совет уже не сможет сделать вид, что ты пустое место.

Я подошла к нему почти вплотную.

— Скажите честно, император. Вы хотите, чтобы я выжила, или чтобы я осталась полезной?

Он смотрел на меня несколько секунд.

Слишком долго для удобного ответа.

— Пока это одно и то же, — сказал он наконец.

Я усмехнулась.

— Значит, у нас временный союз.

— Временный, — согласился он.

В покоях стало очень тихо. Я вдруг ясно поняла, что все это время стою слишком близко к мужчине, о котором знаю только худшие слова — дракон, тиран, император, муж, — и при этом именно он единственный в этом дворце говорит со мной как с человеком, который может быть опасен не меньше, чем полезен.

Это не успокаивало.

Это делало его еще опаснее.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда у меня тоже условие.

— Какое?

— На совете вы не будете говорить вместо меня.

Он чуть приподнял бровь.

— Даже если ты начнешь сжигать зал взглядом?

— Особенно тогда.

— Почему?

— Потому что если вы заговорите за меня, они сразу сделают вид, что это опять не я. Что это жена говорит ртом мужа. А мне нужно, чтобы сегодня они услышали именно меня.

Он смотрел на меня, и я уже поняла: попала точно.