Сона Скофилд – Попаданка в тело невесты по принуждению (страница 7)

— В этом доме ночи редко бывают романтичными.

Как раз в этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошла Сивейра с двумя служанками и подносом. На подносе стояли бокалы, вино и маленькие пирожные в глазури. Ее взгляд метнулся сначала ко мне, потом к Рейну, потом к записке, которую я уже успела спрятать.

— Милорд, миледи, все ждут вас, — произнесла она безупречно ровно. — Задержка вызывает вопросы.

— Пусть привыкают, — сказал Рейн.

Сивейра склонила голову, но в ее глазах мелькнула злость.

— Разумеется. Однако лорд Хаген просил передать, что семейный стол не любит пустовать.

— Значит, не будем расстраивать лорда Хагена, — ответил Рейн.

Я взяла один из бокалов, не сводя глаз с Сивейры.

— И кто из вас теперь скажет мне, что здесь безопасно пить?

Одна из служанок вздрогнула, вторая резко побледнела. Сивейра улыбнулась так, будто мечтала закопать меня прямо под этим ковром.

— Миледи, вы сегодня, должно быть, слишком впечатлены церемонией.

— А вы, должно быть, слишком впечатлены тем, что я до сих пор в сознании.

Служанки опустили головы. Рейн забрал бокал из моих рук и поставил обратно на поднос.

— Миледи выпьет позже, — сказал он.

Сивейра не ответила. Но я увидела. Увидела этот короткий, почти незаметный взгляд, который она бросила на левую служанку. И увидела, как та едва заметно побелела.

Вот оно.

Не доказательство. Но трещина.

Когда они вышли, я тихо произнесла:

— Левая.

— Я тоже заметил, — ответил Рейн.

— Что теперь?

— Теперь вы идете в зал, улыбаетесь так, чтобы никому не захотелось проверить, насколько вы напуганы, и не пьете ничего, чего я не коснулся первым.

— Очень странное начало брака.

— Это не брак, Эстер. Это осада.

Эти слова легли точно. Жестко. Правдиво.

Он подал мне руку. Я секунду смотрела на нее, потом вложила свои пальцы. Не из доверия. Из расчета. Пока этот мужчина был единственным, кто не торопился сделать из меня удобный труп, мне стоило держаться рядом.

Мы вышли в коридор. Внизу уже ждал праздник, в котором для меня было слишком много золота, музыки и людей, желающих рассмотреть новоиспеченную леди Варден. Но теперь под этим блеском я видела другое. Ложь. Старый страх. Чужую игру. И где-то внутри этого дома — письмо, которого я еще не нашла, но уже чувствовала его тень. Настоящее письмо. То, что могла оставить сама Эстер, если перед свадьбой поняла, что спасения не будет.

Я сжала пальцы сильнее.

— О чем вы думаете? — спросил Рейн, пока мы спускались к залу.

— О том, что в комнате невесты редко оставляют одну записку, если у нее действительно был шанс спастись.

— Продолжайте.

— Если Эстер боялась свадьбы заранее, она должна была что-то спрятать. Не предупреждение на клочке бумаги. Что-то большее. Письмо. Дневник. Тайник.

Он посмотрел на меня внимательно.

— И вы хотите обыскать ее комнаты в первую же ночь после свадьбы.

— Да.

— Это безрассудно.

— Это разумнее, чем ждать, пока меня снова попробуют усыпить.

На его лице впервые появилось почти настоящее выражение — не холод, не раздражение, а тень мрачного согласия.

— Хорошо, — сказал он. — Но одна вы туда не пойдете.

— А вы пойдете со мной?

— Нет. Я пришлю того, кому доверяю.

— Вы только что говорили, что в этом доме никому нельзя верить.

— Почти никому.

— А вам?

Он задержал на мне взгляд дольше положенного.

— Это вы решите позже.

Мы вошли в зал, полный света и лжи. И я вдруг поняла: настоящая свадьба закончилась. Начиналась охота. Только никто вокруг еще не знал, что добычей я быть не собираюсь.

Глава 4. Мне слишком быстро объяснили, что у этой семьи отказ невесты переживает не каждая

Пиршественный зал встретил меня шумом, блеском серебра и тем особым лицемерием, которое умеют создавать только большие семьи, привыкшие прятать ненависть под улыбками. Музыка стала мягче, слуги скользили между столами почти бесшумно, гости поднимали кубки, поздравляли, склоняли головы, а в каждом втором взгляде читалось одно и то же: посмотрим, сколько ты продержишься. Я шла рядом с Рейном и чувствовала, как на нас оседает чужое любопытство, как пыль. Они не радовались браку. Они следили, не сорвется ли новая леди Варден раньше времени.

Столы тянулись длинными рядами под высокими сводами. Темное дерево, черные и серебряные приборы, белые лилии в тяжелых вазах. Слишком много белого для дома, в котором радость, кажется, давно научились изображать без участия сердца. Мне указали место по правую руку от Рейна. По левую уже сидел лорд Хаген Варден — тот самый дядя, которого мне советовали не разглядывать слишком долго. Напротив нас — отец Эстер. Ни капли раскаяния на лице. Только напряжение человека, чья сделка чуть не сорвалась у него на глазах.

Я села, расправила юбку и почти сразу почувствовала: в этом зале едят не для удовольствия. Здесь едят, разговаривают и наблюдают. Каждый жест — часть игры.

— Улыбайтесь, — негромко сказал Рейн, не глядя на меня.

— Вы уже говорили это сегодня, — ответила я.

— И вы уже доказали, что можете превратить любой совет в угрозу.

— Значит, мы начинаем понимать друг друга.

Лорд Хаген тихо усмехнулся, услышав последнюю фразу. Его голос оказался мягче, чем я ожидала. Именно такой голос бывает у людей, которым не нужно повышать тон, чтобы ломать чужую жизнь.

— Мне уже нравится новая леди Варден, — произнес он. — В ней, по крайней мере, появилось что-то кроме слез.

Я повернула голову к нему. Седые волосы, тяжелый подбородок, светлые, почти бесцветные глаза. Он был старше Рейна, но в этой семье возраст ничего не смягчал. Напротив, делал опаснее.

— Очень рада, что смогла развлечь вас, лорд Хаген, — сказала я.

— Развлечь? — Он чуть улыбнулся. — Нет, миледи. Меня интересуют только полезные вещи.

— Тогда я постараюсь не разочаровать.

Рейн бросил на меня короткий взгляд. Видимо, уже понимал, что при желании я могу за один вечер перессориться с половиной дома. Но молчать под глазами человека, который, вероятно, привык распоряжаться всем здесь, было бы еще глупее.

Отец Эстер кашлянул, привлекая внимание.

— Дочь, — сказал он сухо, — тебе стоит быть сдержаннее. Ты теперь в другом доме.

Слово «дочь» прозвучало так, будто он вытащил его из рта через силу. Я медленно повернула к нему лицо.