Сона Скофилд – Он оставил в живых только одну улику-меня (страница 6)

– Я уже нет.

– Нет, – сказал он тихо. – Вы просто научились выглядеть так, будто нет.

Вот после этой фразы мне впервые по-настоящему захотелось уйти.

Не потому, что он угрожал.

Потому что он оказался слишком точен. А точность всегда опаснее грубости, если тебе нечем на нее ответить.

– Если вы закончили психологическую экспертизу, – сказала я холоднее, чем чувствовала, – я хотела бы вернуться к работе.

Он посмотрел на меня еще секунду.

Потом кивнул.

– Вернетесь.

– Это разрешение?

– Нет. Проверка того, что вы сделаете дальше.

– И что же я должна сделать?

– То, ради чего пришли. Только, возможно, осторожнее, чем планировали.

Теперь уже я замолчала.

Потому что в этих словах не было ни запрета, ни прямого допуска. Он не выгонял меня. Не пытался запереть. Но и не делал вид, будто не понимает, что именно я собираюсь здесь искать.

Хуже.

Он как будто допускал это.

Или хотел посмотреть, как далеко я зайду.

– Почему вы меня не останавливаете? – спросила я.

Он отошел к столу, взял стакан воды, сделал один глоток и только потом ответил:

– Потому что в некоторых историях поздно играть в запреты. Остается только выбирать, насколько близко к вам стоять, когда все начнет рушиться.

Воздух стал тяжелее.

В этих словах было слишком много – и слишком мало одновременно.

– Это угроза? – спросила я.

– Нет.

– Тогда что?

Взгляд у него стал странным.

Не мягким.

Не теплым.

Скорее таким, будто на секунду наружу показалось что-то старое, давно загнанное под контроль и оттого особенно опасное.

– Это сожаление, – сказал он тихо.

И на этом разговор закончился.

Не по-настоящему. Формально.

Он открыл передо мной дверь кабинета сам, не касаясь, не торопя, просто обозначая, что решение – мое. Я вышла в коридор на чуть ватных ногах и только когда дверь за спиной закрылась, позволила себе вдохнуть глубже.

Слишком быстро.

Слишком много.

Я пришла сюда, уверенная, что сначала придется месяцами копать и быть незаметной. А уже в первый день мужчина из верхнего кабинета не только узнал меня, но и ясно дал понять: он понимает, зачем я здесь. И, что хуже всего, не выглядит удивленным.

Значит, или он ждал чего-то подобного давно.

Или кто-то уже предупредил его раньше.

Когда я вернулась в архивный зал, люди по-прежнему работали, как будто ничего не произошло. Света расставляла коробки по нумерации. Мужчина у дальнего стеллажа перебирал дубликаты. Где-то тихо гудел сканер. Система продолжала дышать своим бумажным равнодушием.

Но для меня все уже изменилось.

Я села за стол, открыла следующую коробку и долго смотрела на верхнюю папку, не видя ни номера, ни шифра.

Он не выгнал меня.

Не попытался купить.

Не стал угрожать.

Просто посмотрел в лицо и признал, что мое появление – не случайность.

И еще – что рядом с моей правдой ему самому уже не так спокойно, как он пытается показать.

Мужчина из верхнего кабинета узнал мою фамилию слишком быстро.

Но хуже было другое:

он, кажется, давно знал, что однажды я все равно приду.

Глава 3: Мне дали доступ ровно туда, куда я не должна была дойти сама

После разговора с Воронцовым архив уже не казался просто зданием с коробками и тишиной.

Он превратился в ловушку, которая сама призналась, что видит тебя.

Я сидела за столом в восьмом секторе, перебирала дублирующие пакеты и чувствовала, как под кожей живет чужой взгляд, хотя самого Воронцова рядом давно не было. Он не выгнал меня. Не оттолкнул. Не сделал даже попытки прикрыться обычной корпоративной вежливостью. Наоборот. Слишком быстро показал: он понимает, кто я, зачем пришла, и, возможно, ждал этого дольше, чем мне хотелось бы думать.

Это должно было напугать.

И напугало.

Но вместе со страхом пришло еще кое-что, от чего стало только хуже.

Азарт.

Потому что если человек вроде Артёма Воронцова не выталкивает меня из системы сразу, значит, внутри этой системы есть что-то, чего он сам не может позволить себе до конца уничтожить. Или что-то, что ему важнее держать рядом, чем прятать под новым слоем архивной пыли.

Я открыла следующую коробку.

Дело по внутреннему спору дочерней строительной компании. Два акта. Три служебных пояснения. Один дубликат претензии. Ничего нужного. Бумага шуршала под пальцами сухо и равнодушно, будто не знала, что я пришла сюда не работать, а раскапывать мертвых.

Рядом остановилась Света.

– Тебя быстро заметили, – сказала она, складывая пачку отсканированных листов в серую папку.

Я подняла на нее взгляд.

– Это плохо?