Сона Скофилд – Он оставил в живых только одну улику-меня (страница 3)

Лифт наверх был отдельный. Не тот, что для обычных сотрудников архива. Уже сам этот факт говорил многое.

Мы поднялись на четвертый этаж – выше архивных залов, туда, где располагались кабинеты руководства, переговорные и несколько закрытых офисов для партнеров. Коридор здесь был тише, свет мягче, стены темнее. Бумагой уже почти не пахло. Здесь пахло деньгами, дорогим деревом и решениями, после которых чужая жизнь может стать приложением к протоколу.

Анна Сергеевна подвела меня к матовой двери без таблички.

– Ждите, – сказала она.

Но ждать не пришлось.

Дверь открылась почти сразу.

– Заходите, Валерия.

Он назвал меня по имени так, будто уже давно знал, кого ждет.

Я вошла.

Кабинет был просторный, но лишнего в нем почти не было. Темное дерево, стекло, длинный стол у окна, несколько кресел, два шкафа с папками, серый ковер, свет, который не грел. Все очень дорого. Все очень выверено. Все так, как обычно бывает у мужчин, привыкших контролировать пространство до сантиметра.

Он стоял у окна, спиной ко мне.

Потом обернулся.

Если бы я увидела его в другом месте, возможно, первая мысль была бы о красоте. Не мягкой. Не легкой. А той, что заставляет людей инстинктивно собираться, даже если он еще ничего не сказал. Темные волосы, тяжелый взгляд, прямая линия плеч, лицо мужчины, который слишком рано понял, что доверие – это роскошь, а не норма.

Он был старше меня лет на десять, может, чуть больше. И я поняла это раньше, чем успела испугаться по-настоящему:

это и есть он.

Не главный юрист.

Не начальник архива.

Не промежуточная фигура.

Тот самый мужчина из верхнего кабинета, рядом с именем которого на старых служебных следах всплывало слишком много пустого места.

Артём Воронцов.

Партнер группы.

Человек, который, по найденным мной косвенным следам, когда-то лично вынимал части пакетов из открытого контура и переводил их в закрытый блок.

Человек, ради которого я сюда и пришла.

Он смотрел на меня спокойно.

Слишком спокойно.

Так, будто эта встреча для него уже не неожиданность, а подтверждение чего-то, чего он давно ждал.

– Садитесь, – сказал он.

У него был голос мужчины, который не повышает тон, потому что ему не нужно.

Я села.

Он не сразу. Несколько секунд просто стоял, изучая мое лицо так, что мне стало почти физически не по себе. Не как мужчина на женщину. Как человек на вещь из прошлого, которую однажды считал потерянной, а теперь вдруг видит перед собой живой.

– У вас хорошее резюме, – произнес он наконец.

– Спасибо.

– И очень интересная фамилия.

Вот оно.

Прямо.

Без реверансов.

Без прелюдии.

У меня внутри мгновенно стало холодно.

– Разве? – спросила я.

Он медленно сел напротив.

– Для меня – да.

Тишина после этих слов была короткой, но достаточной, чтобы я поняла: сегодняшняя встреча вообще не про работу.

– Вы хотели меня видеть не из-за архива, – сказала я.

Уголок его рта едва заметно дрогнул. Не улыбка. Скорее признак того, что мой ответ его не разочаровал.

– Я хотел понять, почему одна очень старая фамилия вдруг снова появилась в моих документах.

Теперь уже без маски.

Без притворства.

Я почувствовала, как спина сама собой становится прямее.

– У вас много старых фамилий в документах.

– Не все из них приходят ко мне работать под чужой.

Удар был точным.

Слишком точным для догадки.

Значит, проверил.

Значит, еще до вызова сюда уже раскопал, что Лаврова – только верхний слой.

– Тогда, наверное, вы уже знаете ответ, – сказала я.

Он смотрел не мигая.

– Я знаю только, что вы не случайность.

– А вы?

– Что – я?

– Вы случайность в моей истории?

И вот тогда в его лице произошло что-то едва заметное, но важное. Как будто внутри него на секунду сдвинулся старый, давно приржавевший механизм.

– Нет, Валерия, – сказал он тихо. – В вашей истории я, боюсь, никогда не был случайностью.

От этих слов у меня на секунду сбилось дыхание.

Не потому, что они были красивыми.

Потому что в них сразу прозвучало слишком много: вина, память, знание, которое он не хотел пока открывать полностью.