Сона Скофилд – Он оставил в живых только одну улику-меня (страница 2)
Вот это прозвучало уже точнее.
Слишком точнее для случайной фразы.
Я удержала лицо.
– Я пришла работать.
– Все так говорят.
Она закрыла папку и на секунду задержала ладонь на моем резюме, будто решала, стоит ли делать следующий шаг. Потом все же сделала.
– Формально вы нужны нам на временный контракт. Перепись, сверка старых блоков, цифровая каталогизация до конца квартала. Если справитесь – посмотрим дальше.
– Поняла.
– Сегодня же получите первый доступ.
Так быстро я не ожидала.
И именно это насторожило сильнее всего.
Нормальные системы не пускают людей в старые архивы в первый день. Их проверяют. Обкатывают на безопасных задачах. Держат в периферии. А меня, кажется, собирались провести внутрь слишком скоро.
Это можно было объяснить нехваткой рук.
Можно – срочностью по проекту.
А можно – тем, что кто-то наверху уже прочитал мою фамилию и решил посмотреть, как далеко я зайду сама.
– Есть вопросы? – спросила Анна Сергеевна.
У меня их было слишком много.
Но вслух я сказала только:
– Когда могу начать?
– Прямо сейчас.
Она нажала кнопку селектора.
Через минуту в кабинет вошла девушка лет тридцати в очках и с планшетом.
– Света покажет вам сектор, рабочее место и базовые регламенты. Пока без второго контура и без личного хранилища. Основной блок, сверка по архивным хвостам и закрытым дубликатам уровня C.
Уровень C.
Не все.
Но уже не ноль.
Света провела меня через еще один коридор, затем через стеклянную дверь с магнитным замком и в большой архивный зал, где стеллажи уходили почти под потолок. От вида у меня на секунду сбилось дыхание. Ряды серых коробок, каталожные таблички, тележки, номера секций, экраны терминалов у входов, тихий шум вентиляции и то чувство, которое бывает только в местах, где хранят слишком много чужой памяти.
– Здесь основной фонд по закрытым корпоративным спорам, внутренним проверкам и архивным блокам с ограниченным доступом, – сказала Света. – Ваш участок пока восьмой сектор и часть девятого. Работаем по журналу, без самодеятельности. Что не можете найти – запрашиваете. Что кажется странным – не трогаете без согласования.
Я почти усмехнулась про себя.
То, что кажется странным, я как раз и пришла трогать.
Но внешне только кивнула.
Мое рабочее место оказалось у окна в глубине зала. Стол, терминал, сканер, картотечный блок, тонкая лампа и три уже подготовленные коробки для сверки. Я села, провела пальцами по краю стола и впервые за это утро позволила себе почувствовать, насколько сильно бьется сердце.
Я внутри.
Не рядом.
Не в фантазиях.
Не в чужих бумагах, которые удавалось добывать по знакомым и старым каналам.
Внутри.
Света оставила меня после короткого инструктажа, и зал снова задышал своей бумажной тишиной. Я открыла первую коробку. Обычные дела: корпоративные споры, претензии, служебные пояснения, дублирующие копии решений. Ничего моего. Ничего важного. Пока.
Я работала почти час, когда впервые заметила его.
Не самого человека.
Сначала – только движение в стеклянном отражении.
Кто-то остановился у входа в архивный зал. Не сотрудник изнутри. И не техперсонал. Фигура в темном костюме, слишком прямая, слишком неподвижная для тех, кто здесь просто проходит мимо. Я подняла голову.
Он стоял у стеклянной двери и смотрел прямо на мой стол.
Не на зал.
Не на сектор.
На меня.
Высокий. Темный костюм. Серебристый отблеск часов у запястья. Лицо на таком расстоянии различалось не полностью, но уже хватало, чтобы понять главное: этот мужчина не привык объяснять свое присутствие никому.
Через секунду к нему подошла Анна Сергеевна.
Что-то сказала.
Он не перевел на нее взгляд. Все еще смотрел на меня.
И вот тогда у меня внутри резко, почти болезненно, сжалось предчувствие.
Я знала это чувство. Так бывает, когда еще ничего не произошло, но твоя жизнь уже успела незаметно свернуть не туда.
Анна Сергеевна проследила за его взглядом, потом быстро подошла ко мне.
– Вас просят наверх, – сказала она сухо.
– Кто?
– Партнер.
Партнер.
Вот так просто.
Без имени, будто имя и не нужно – достаточно должности, чтобы человек сразу понял масштаб.
– По какому вопросу?
– Это лучше узнавать не у меня.
Я встала слишком медленно, чтобы не выдать, как резко похолодели ладони.
Не сегодня.
Не в первый день.
Это было слишком быстро даже для системы, в которой я и так уже ожидала лишнего внимания. Значит, либо моя фамилия все-таки зацепила кого-то сильнее, чем должна была, либо меня сюда вели изначально не так тихо, как я рассчитывала.