Сона Скофилд – Ненужная жена дракона (страница 3)

— Леди Эстор уже отдает указания в доме? — спросила я спокойно.

Горничная вздрогнула.

— Я не знаю, миледи.

Ложь. Маленькая, дрожащая, плохая ложь. Но я не стала ее добивать. Девочка не была моей врагиней. Она просто слишком рано увидела, как быстро дом умеет перестраиваться под новую женщину.

— Иди.

Нерис метнулась к двери с таким облегчением, будто я ее помиловала.

Когда она ушла, я села в кресло и впервые позволила себе не держать спину идеально прямой. Значит, все началось сразу. Даже не после официального решения совета, не после смены покоев, не после объявления о новом статусе Сайлены. Нет. Дворец уже понял главное: мужчина сделал выбор, а значит, унижение бывшей жены теперь можно распределять по дому маленькими, аккуратными порциями. Чтобы не было скандала. Чтобы все выглядело естественно. Чтобы я сама постепенно привыкла к собственной ненужности.

Я не притронулась к завтраку.

Через час пришла старшая распорядительница Эльма. Женщина сухая, безупречная, с таким лицом, будто его однажды навсегда отучили от лишнего сочувствия. Она служила дому Рейнаров дольше, чем я была здесь женой, и всегда умела говорить самые унизительные вещи так, словно зачитывает список белья.

— Леди Лиора, — произнесла она с идеальным поклоном, — я пришла уведомить вас о некоторых изменениях во внутреннем распорядке.

— Конечно. Разве дом может жить без этого.

Она сделала вид, что не услышала иронии.

— Начиная с сегодняшнего дня ваше присутствие на семейных трапезах не является обязательным. В ближайшие недели завтрак и ужин будут подаваться вам в покои либо в западную малую гостиную, если вы пожелаете.

Я молча смотрела на нее.

— Далее. Во время вечерних приемов и официальных выходов ваше место в главной ложе переносится на второй ряд по правую сторону от совета. Также будут внесены изменения в порядок сопровождения на церемониях.

— Иными словами, — сказала я, — меня убирают с глаз так, чтобы это выглядело не как изгнание, а как перестановка мебели.

Эльма ни разу не моргнула.

— Я лишь передаю решение дома.

Дома.

Как удобно, когда за жестокость отвечает не человек, а безликая конструкция из камня, крови и традиций.

— Чье именно решение? — спросила я.

— Лорда Рейнара и внутреннего совета.

Это я тоже отметила. Значит, Каэль не просто допустил. Он уже начал оформлять мое отстранение как новый порядок.

— Что-нибудь еще?

— Да. Комнаты рядом с южной галереей будут подготовлены для новой госпожи, признанной домом.

Новой госпожи.

Не истинной. Не гостьи. Не женщины лорда. Госпожи.

Я почувствовала, как у меня внутри поднимается тот особый холод, который приходит, когда боль уже не успевает за яростью.

— Ты свободна, Эльма.

Она поклонилась и вышла.

Только когда дверь закрылась, я позволила себе вдохнуть глубже. Слишком глубоко. Так, что воздух обжег легкие.

Вот, значит, как это будет. Без права на громкую трагедию. Без красивой сцены изгнания. Меня не вышвырнут. Меня оставят. Формально. Почетно. С титулом. С комнатами. С правом носить фамилию, за которой больше не стоит никакого места рядом с мужчиной, именем которого она была дана. Самое жестокое в таких домах — не то, что тебя лишают всего. А то, что тебе оставляют ровно столько, чтобы твое унижение выглядело пристойно.

Я подошла к шкафу и распахнула дверцы. Платья висели ровными рядами — темные, дорогие, подходящие супруге лорда. Слишком строгие для юной фаворитки, слишком сдержанные для женщины, которую мужчина гордится показывать как любимую. Я вдруг увидела их по-новому. Весь мой гардероб был построен на одном слове: уместность. Все эти годы я не жила, а была уместной. Уместно молчала, уместно стояла, уместно не задавала вопросов, уместно не требовала того, на что в браке вообще-то имеют право без просьбы.

В дверь снова постучали.

На этот раз я не сразу ответила.

— Войдите.

Вошла моя камеристка Ивена. Ей было за сорок, и за все годы рядом со мной она научилась редкому искусству — не жалеть вслух. Именно поэтому я терпела ее дольше всех.

Она остановилась на пороге и посмотрела на меня так внимательно, что я сразу поняла: новости у нее уже есть.

— Говори.

— Леди Эстор приказала перенести часть ваших украшений из северной гардеробной в общий реестр сокровищницы, — сказала Ивена. — Якобы для переписи перед будущими церемониями.

Я рассмеялась. Негромко. Зло.

— Она работает быстро.

— Очень.

— А Каэль?

Ивена помедлила.

— Утром он принимал совет. Потом уехал в нижнюю цитадель.

То есть предпочел заняться делами. Конечно. Мужчины вроде него всегда прекрасно умеют уходить в власть именно тогда, когда женщина имеет слишком много причин смотреть им в глаза.

Я прошлась по комнате.

— Что еще?

— Слуги уже называют южное крыло ее крылом.

Я остановилась.

Всего одна ночь.

Одной ночи хватило, чтобы дом успел перевести меня из статуса жены в статус прежней жены, еще не названной вслух.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда начнем считать по-настоящему.

Ивена нахмурилась.

— Что именно, миледи?

— Все, что у меня отнимают по кускам. Места. Вещи. Право сидеть за столом. Право входить без объявления. Право существовать рядом с троном не как напоминание о прошлом, а как часть настоящего.

Ивена долго смотрела на меня, потом тихо сказала:

— Вы очень спокойно это произносите.

— Нет. — Я перевела на нее взгляд. — Я просто больше не собираюсь умирать так, чтобы это было удобно другим.

Она кивнула. Кажется, впервые за утро — почти с уважением.

К полудню меня официально попросили не присутствовать на малом совещании при дворе, хотя прежде я сидела там по праву супруги главы рода. Формулировка была безупречной: во избежание неловкости в период перестройки внутреннего порядка. Я читала эту записку, присланную через секретаря, и думала о том, что самые мерзкие слова в этом мире всегда аккуратно вымыты от крови.

Во избежание неловкости.

Как будто неловкость — это я. Не мужчина, публично назвавший другую истинной. Не дом, который за сутки перестроился под новую женщину. Не совет, уже рассчитывающий выгоды от нового союза. Нет. Неловкость — это бывшая жена, которая все еще существует и потому портит картину плавного перехода.

Я смяла записку и бросила в камин.