Сона Скофилд – Ненужная жена дракона (страница 4)

Огонь схватил бумагу сразу.

На одно короткое мгновение мне стало легче.

Но к вечеру пришло самое унизительное.

Я все-таки решила спуститься в большую столовую. Не потому что надеялась на чудо. И не потому что хотела видеть их вместе. Просто мне нужно было самой посмотреть, насколько далеко они уже зашли в моем исчезновении.

Когда я вошла, разговоры не смолкли полностью. Они только качнулись, как вода от брошенного камня. Этого было достаточно. Я увидела все еще с порога.

На месте, где раньше сидела я, справа от Каэля, уже стояла другая посуда. Более тонкий хрусталь. Другой набор приборов. Мелочь. Но я слишком хорошо знала, что в этом доме ничего не меняют случайно.

Сайлена сидела там не как гостья. Не настороженно. Не смущенно. Она сидела так, будто уже примерила на себя не только кресло, но и право быть здесь естественно. И хуже всего было то, что Каэль не выглядел мужчиной, которого это тревожит. Он выглядел так, будто давно внутренне допустил эту картину, просто вчера впервые показал ее всем.

Я подошла ближе.

Несколько советников встали. Не из уважения ко мне — из страха не угадать, какой теперь этикет. Это было почти смешно.

Каэль поднял глаза.

Ни удивления. Ни радости. Ни даже явного раздражения.

Только привычная собранность человека, который предпочел бы сейчас обсуждать военные поставки, а не женщину, которую сам же сделал лишней.

— Лиора, — сказал он.

Мое имя в его устах прозвучало так, словно он заранее готовился к этой встрече.

— Мой лорд, — ответила я.

Я не смотрела на Сайлену. Пока нет. Сначала на него.

— Мне передали, что мое присутствие на семейных трапезах больше не обязательно, — сказала я. — Но, как вижу, место для меня уже тоже стало необязательным.

По столу прокатилась еще одна волна тишины.

Сайлена заговорила первой. Мягко, как и вчера.

— Леди Лиора, никто не хотел вас обидеть. Мне сказали, что порядок рассадки временно изменили по решению совета.

Я перевела на нее взгляд.

Красивая. Собранная. Светлая. Очень удобная для чужой легенды о правильной женщине, пришедшей на место неправильной.

— Как быстро вы освоились в доме, который еще вчера считался моим, — сказала я.

Улыбка на ее губах не исчезла. Только стала тоньше.

— Наверное, потому что я не собираюсь бороться с тем, что определила кровь.

Вот и первое настоящее жало.

Не скандал. Не грубость. Просто прозрачный намек: я — женщина, которая держалась за мертвое, а она — та, кого признала сама природа.

Я почувствовала, как внутри поднимается уже не боль. Что-то холоднее. Точнее. Опаснее.

— Кровь, — повторила я. — При дворе ею очень любят оправдывать чужую жестокость.

— Довольно, — тихо произнес Каэль.

И в этот миг я наконец посмотрела на него так, как давно должна была.

Не как на мужа.

Не как на мужчину, чьего тепла я когда-то ждала.

Как на человека, который решил, что я достаточно воспитана, чтобы пережить собственное стирание молча.

— Да, мой лорд, — сказала я так ровно, что даже сама услышала в своем голосе новую сталь. — Довольно.

Я не села. Просто развернулась и вышла. И только в коридоре поняла, что на этот раз спина у меня не горит. На этот раз мне не было стыдно за чужие взгляды. Мне было ясно.

Они уже начали делить между собой пространство, в котором я еще жива. Они уже передвинули кресла, сменили подачу, переписали порядок, перераспределили воздух вокруг трона. Они оставили мне титул, комнаты, фамилию, внешнюю приличность. И забрали все, что делало жену женой.

Я остановилась у высокого окна в пустой галерее и посмотрела на двор внизу. Там тренировались молодые драконы дома. Сильные, быстрые, уверенные в том, что мир существует для их будущей власти. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что больше не чувствую той тупой беспомощной боли, которая душила меня ночью. На ее месте медленно собиралось другое.

Понимание.

Меня не просто предали.

Меня начали стирать по правилам этого дома — красиво, спокойно, почти бескровно. И если я сейчас уступлю каждому их маленькому шагу, очень скоро сама начну ходить тише, сидеть дальше, говорить реже и исчезну именно так, как им удобно.

За моей спиной послышались шаги. Ивена подошла бесшумно, как всегда.

— Миледи?

Я не обернулась.

— Ты была права, — сказала она тихо. — Они отнимают по кускам.

— Нет, — ответила я, глядя вниз на каменный двор. — Они только думают, что отнимают.

Ивена помолчала.

— Что вы собираетесь делать?

Вот в этом и был главный вопрос. Не плакать. Не терпеть. Не ждать, пока он опомнится. А делать.

Я медленно повернулась к ней.

— Для начала перестану вести себя как женщина, которую здесь оставили из милости.

— А дальше?

Я вспомнила лицо Каэля за столом. Лицо Сайлены на моем месте. Пустую чашку без герба рода. Чужую руку на пространстве, где раньше стояла моя жизнь.

— А дальше, — сказала я, — пусть этот дом сам пожалеет, что решил оставить меня внутри, когда ему казалось, что я уже сломана.

В этот вечер я впервые не почувствовала себя ненужной.

Я почувствовала себя опасной.

Глава 3. Женщину можно убить не мечом, а новым именем рядом с ее мужем

На третий день после объявления весь замок уже жил так, будто я стала не лишней внезапно, а была ею всегда. Именно в этом и заключалась настоящая жестокость больших домов: они не просто предавали — они очень быстро переписывали память. Еще вчера слуги склоняли головы при моем появлении чуть ниже, двери в северные комнаты открывались без стука, а в малой оранжерее никто не смел занимать кресло у окна, потому что все знали: это место хозяйки дома. Теперь же я шла по тем же коридорам и видела, как люди не смеют смотреть мне в глаза слишком долго. Не из презрения. Из неловкости. Из страха случайно признать, что падение уже случилось, но жертва почему-то все еще ходит по дому на своих ногах.

Утром мне доложили, что леди Эстор примет мастериц по отделке новых покоев и выберет ткани для южной галереи. Это известие принесли так буднично, словно речь шла о погоде. Я сидела за письменным столом, просматривая хозяйственные книги западного крыла, которые раньше никто не считал нужным мне показывать, и несколько секунд просто смотрела на строчку в записке. Примет мастериц. Выберет ткани. Южная галерея. В доме Рейнаров женщину признавали не словами. Ее признавали пространством. Правом менять стены под свой вкус, двигать мебель, отдавать распоряжения о свете, цвете, тепле и тишине. Дом отдавал ей тело. А значит, и имя.

Я смяла бумагу не сразу. Сначала разгладила ее пальцами и прочла еще раз. Мне было важно не позволить себе роскошь слепой ярости. Я уже поняла, что здесь меня будут ломать мелочами. Значит, и смотреть я должна точно, по мелочам. Где ей открывают раньше. Кто с кем говорит мягче. Какие двери перестали быть моими. Каким тоном произносят слово госпожа, когда речь идет уже не обо мне.

— Ивена, — позвала я.

Она вошла почти сразу.

— Да, миледи.

— Кто сегодня сопровождает Сайлену?

Моя камеристка не удивилась вопросу. Кажется, она уже начала понимать ту новую холодную часть меня, которая проснулась после приема.