Сона Скофилд – Ненужная жена дракона (страница 2)

Я медленно повернулась.

Каэль стоял в нескольких шагах. Все такой же собранный. Только вблизи было видно, как жестко сведена его челюсть.

— Ты не должна была узнавать так, — сказал он.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что именно эта фраза — самая страшная. Не «прости». Не «я виноват». Не хотя бы честное «так вышло». Нет. Просто признание, что мне не понравилась форма казни.

— Но узнала именно так, — ответила я.

Он выдержал мой взгляд.

— Я собирался поговорить с тобой после церемонии.

Я улыбнулась. На этот раз без всякой вежливости.

— После? Когда весь двор уже увидел бы, что моя жизнь закончилась под музыку?

— Это не конец твоей жизни.

— Нет, — сказала я. — Только конец моего унижения в роли женщины, которая все еще верит тебе.

В его лице что-то дернулось. Едва заметно. Другие бы не увидели. Я увидела. И мне не стало легче.

— Лиора, закон рода выше нас обоих.

— Не лги мне хотя бы сейчас. — Я сделала шаг к нему. — Закон не заставлял тебя делать из меня зрелище.

На секунду между нами стало так тихо, что я услышала, как в дальней галерее скрипнула дверь.

— Ты останешься в этом доме, — сказал он. — Твой статус будет сохранен.

Вот оно.

Не жена. Не любимая. Не женщина, которой причинили боль. Статус.

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо.

— Как милостиво.

— Я делаю все, чтобы защитить тебя.

— От чего? От правды? Она уже случилась.

Он молчал. А я вдруг поняла, что больше не хочу вытягивать из него ни слова. Не сейчас. Не в эту ночь. Потому что каждое его спокойное объяснение будет унижать меня еще глубже, чем само объявление в зале.

Я раскрыла ладонь и посмотрела на ожерелье с гербом Рейнаров. Потом подошла к нему вплотную и вложила украшение ему в руку.

— Оставь это той, кого собираешься вести рядом с собой, — сказала я тихо. — Я слишком долго носила на шее знак дома, в котором для меня не нашлось даже капли уважения.

Его пальцы сомкнулись на металле. Наши руки соприкоснулись на одно мгновение, и меня обожгло отвращением к самой себе за то, что тело все еще помнит этого мужчину. Какой стыд. Какая жалкая, живая память.

Я отняла руку первой.

— Сегодня ты назвал истинной другую, — сказала я. — Но запомни одну вещь, Каэль Рейнар. Женщины вроде меня не умирают в ту секунду, когда вы перестаете нас любить. Мы умираем раньше — пока еще стоим рядом и надеемся. А потом остается уже не та, которую удобно добивать.

Он смотрел на меня молча.

Впервые за все годы брака я не хотела, чтобы он меня понял.

Я развернулась и ушла, не давая ему права остановить меня. Только когда я свернула в пустое западное крыло, где меня уже давно поселили подальше от его покоев и ближе к тишине, я позволила себе прислониться к холодной стене и закрыть глаза.

Боль не была красивой. Не той, о которой потом пишут баллады. Она была злой, унизительной, горячей. Она жгла горло, грудь, лицо, даже кончики пальцев. Мне хотелось разбить зеркало, сорвать платье, закричать, вырвать из памяти все годы, в которых я училась быть для него правильной. Но вместо этого я просто стояла в пустом коридоре и дышала так, будто заново учусь жить в теле, которое только что лишили привычного имени.

Ненужная.

Наверное, именно так меня теперь будут называть молча.

Ненужная жена дракона.

Я открыла глаза и оттолкнулась от стены.

Нет.

Пусть называют как хотят.

Сегодня он публично выбрал другую. Сегодня весь двор увидел мое падение. Сегодня меня должны были сломать красиво и окончательно.

Но, глядя в темное оконное стекло, где отражалась женщина с белым лицом и глазами, в которых уже не осталось прежней мягкости, я впервые ясно поняла: это не та ночь, когда я исчезну.

Это та ночь, когда во мне начнет умирать удобная жена.

Глава 2. После его выбора мне оставили титул, но отняли место рядом с ним

Утро после публичного унижения всегда приходит слишком спокойно. Мир не считает нужным треснуть вместе с тобой. За окном все так же светлеет небо, слуги несут воду, в коридорах шуршат юбки, кто-то уже отдает распоряжения на кухне, кто-то обсуждает вчерашний прием так, словно это был просто удачный вечер, а не ночь, в которую тебя при всех вычеркнули из собственной жизни. Я проснулась еще до рассвета и несколько мгновений лежала неподвижно, не открывая глаз, будто если не шевелиться, можно будет отсрочить правду. Но правда уже была внутри меня. Тяжелая, как камень на груди, и острая, как стекло под кожей.

Я поднялась с постели и подошла к окну. Западное крыло, куда меня переселили еще два года назад под предлогом тишины и удобства, всегда казалось мне красивой ссылкой. Слишком далеко от парадных залов, слишком тихо, слишком мало случайных встреч. Тогда я убедила себя, что это даже лучше. Что отсутствие мужа рядом — не знак охлаждения, а обычный порядок в доме, где глава рода слишком занят. Женщина способна пережить почти любое унижение, если достаточно долго называть его разумным устройством жизни.

На стекле дрогнуло мое отражение. Бледное лицо, темные круги под глазами, губы, на которых за ночь будто выцвела кровь. Вчерашнее платье лежало на кресле темным комом. Я смотрела на него и не могла отделаться от ощущения, что вместе с ним там лежит старая версия меня — та, что еще пришла на прием как жена лорда Рейнара. Сегодня она уже не существовала.

В дверь постучали.

Не робко. Осторожно. Так стучат, когда не знают, впустят ли, но уже понимают, что за дверью женщина, с которой теперь лучше говорить мягче, чем вчера.

— Войдите.

Это была Нерис, одна из младших горничных. Совсем юная, светловолосая, с лицом, на котором чувства всегда появлялись раньше, чем успевали спрятаться. В руках она держала поднос с завтраком. Не обычный утренний завтрак жены лорда, который раньше подавали в малой гостиной, а скромный поднос, принесенный прямо в комнату. Мелочь. Но в домах вроде этого именно мелочи и являются языком власти.

— Доброе утро, леди Лиора, — прошептала она и опустила глаза.

Доброе.

Я чуть не усмехнулась.

— Поставь туда.

Она послушно подошла к столику. Я заметила, что на подносе нет серебряного кофейника с гербом рода. Нет любимого горького настоя, который мне подавали по утрам последние три года. Нет даже зимних ягод в меду, которые кухарка всегда присылала ко мне после больших приемов, зная, что я почти не ем по ночам. Вместо этого — обычный хлеб, сыр, чай и холодное масло. Завтрак не пленницы. Но и не хозяйки дома.

Нерис явно заметила, что я смотрю.

— На кухне сказали, что сегодня распоряжения изменились, — выпалила она и тут же побледнела, будто сказала лишнее.

— Какие распоряжения?

Она замялась.

— Для вас… теперь другой порядок подачи.

Вот и все.

Не крик. Не удар. Не прямое оскорбление. Просто другой порядок подачи.

Я медленно подошла к столику и провела пальцем по краю чашки.

— Кто распорядился?

Нерис молчала слишком долго.

Значит, либо имя нельзя произносить, либо оно и так понятно.