Сона Скофилд – Купленная невеста миллиардера (страница 12)

Он хотел удобную женщину.

Получил меня.

И если уж я согласилась войти в его игру, то по крайней мере не собиралась быть в ней красивой молчаливой декорацией.

Вечером дома я снова примерила графитовое платье. Посмотрела на себя в зеркало и впервые за эти дни не почувствовала, что вижу чужую женщину.

Да, ткань была дорогой. Да, крой был безупречный. Да, завтра меня будут собирать по чужим правилам в роль невесты миллиардера.

Но в зеркале все еще была я.

И это пока что было важнее всего.

Я провела пальцами по тонкой линии плеча, посмотрела себе в глаза и тихо сказала вслух:

— Ты согласилась. Но не покорилась.

Наверное, именно с этого и начинается настоящее сопротивление.

Не с крика.

Не с громкого хлопка дверью.

А с той секунды, когда женщина в дорогом платье смотрит на себя и решает: да, цена уже заплачена. Но характер в нее не входил.

Глава 4. В его доме все напоминало, что я здесь чужая

Переезд занял меньше часа.

Именно это раздражало сильнее всего. Вся моя прежняя жизнь уместилась в несколько чемоданов, две коробки с книгами, папку с документами и косметичку, которую я в последний момент сунула сверху, будто этим жестом еще могла доказать себе, что контролирую хоть что-то. Машина Марка ждала у подъезда ровно в назначенное время. Водитель был все так же безупречно вежлив. Помощница по имени Вероника проверила список вещей так, будто меня не перевозили в дом мужчины, а принимали на ответственное хранение.

Кирилл стоял в коридоре, опираясь плечом о стену, бледный, злой и слишком молчаливый.

— Не смотри так, будто я уезжаю в Сибирь, — сказала я, застегивая пальто.

— А куда ты уезжаешь? В романтическую сказку? — сухо спросил он.

— Даже не начинай.

— Я и не начинал. Я просто пытаюсь понять, в какой момент богатый мужчина с контрактом стал у нас приемлемой нормой.

Я подошла к нему ближе и поправила ворот его свитера. Привычка, от которой я, наверное, избавлюсь только в старости.

— В тот момент, когда его деньги стали шансом не хоронить тебя раньше времени.

Он сжал челюсти.

— Мне это все равно не нравится.

— Мне тоже. Но нравиться оно и не обязано.

— Лада.

— Что?

— Если там станет слишком плохо, уходи.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я не для того туда еду, чтобы ломаться на первой неделе.

— Я не про это. Я про то, что гордость иногда нужно сохранять не на поле боя, а на выходе из него.

Я усмехнулась.

— С каких пор ты стал говорить как пожилой профессор трагедий?

— С тех пор как моя сестра собралась жить в доме миллиардера, который говорит о браке как о тендере.

Это было так точно, что я даже не нашлась с ответом сразу. Только коротко обняла его, хотя в последние годы мы не особенно любили нежности.

— Следи за анализами, ешь нормально и не беси врачей, — сказала я в его плечо.

— А ты не беси миллиардера.

— Тут ничего обещать не могу.

Он фыркнул, но я почувствовала, как немного расслабились его руки. Значит, отпустил. Не до конца. Настолько, насколько вообще может отпустить человек, который знает цену чужому компромиссу.

До дома Марка мы ехали почти сорок минут. Чем ближе машина поднималась в нужный район, тем чище становились тротуары, тише улицы и дороже тишина. Здесь даже воздух был другим — не лучше, нет. Просто как будто прошедшим через фильтр для людей, которым не приходится считать, сколько стоит их следующий месяц жизни.

Дом оказался не особняком в театральном смысле. Никаких колонн, позолоты и безвкусного желания кричать о деньгах с ворот. Хуже. Это был дом человека, который настолько уверен в своей власти, что ему не нужно ее показывать открыто. Светлый камень, темные стекла, строгие линии, идеально подстриженные кусты, охрана, делающая вид, что ее нет. Красиво, дорого и холодно. Как сам хозяин.

Когда я вышла из машины, на крыльце уже стояла женщина лет пятидесяти с идеально прямой спиной и лицом человека, который привык управлять домом, где все работает без сбоев.

— Добрый день, Лада Викторовна. Меня зовут Ирина Павловна. Я управляющая домом. Ваши вещи уже отнесли в комнату.

Комната.

Не спальня. Не ваши апартаменты. Комната.

Мелочь. Но именно из таких мелочей и складывается ощущение чужого пространства.

— Добрый день, — ответила я.

Она кивнула чуть заметно.

— Если вам что-то потребуется, вы можете обратиться ко мне или к персоналу. Ужин подают в семь. Господин Резников сегодня вернется поздно.

Я почти улыбнулась.

— Какое счастье. Значит, дом можно успеть осмотреть без инструкций владельца.

На секунду мне показалось, что в глазах Ирины Павловны мелькнуло что-то похожее на одобрение. Или, по крайней мере, интерес.

— Полагаю, вы быстро освоитесь, — сказала она.

— Не сомневаюсь, что дом будет сопротивляться.

— Дом — нет. Люди — возможно.

Вот это уже было сказано честно.

Она провела меня по просторному холлу, где все было выдержано в светлых, дорогих оттенках и выглядело так, будто сюда не входят, а только скользят. Пол безупречный. Стены с современными картинами, цена которых наверняка могла бы закрыть чью-то ипотеку. Запах дерева, кофе и очень дорогой тишины. В таких домах человек вроде меня должен был чувствовать восхищение. Я чувствовала только настороженность.

Моя комната находилась на втором этаже, в конце коридора с окнами в сад. Просторная. Слишком просторная. Большая кровать, кресло у окна, отдельная гардеробная, ванная, в которой можно было утопить чувство собственного достоинства вместе с остатками нормальной жизни. На комоде стояла ваза с белыми цветами. Рядом — карточка.

Добро пожаловать.

Без подписи.

Я взяла карточку, повертела в пальцах и положила обратно. Конечно. У Марка Резникова даже приветствие выглядело так, будто его согласовал человек по корпоративным коммуникациям.

— Это ваша комната, — сказала Ирина Павловна. — Хозяйская спальня в другом крыле.

Мне понадобилась секунда, чтобы оценить, как аккуратно она это сказала.

— Благодарю. Удобно знать, что хотя бы стены пока не требуют правдоподобия.