Сона Скофилд – Купленная невеста миллиардера (страница 14)

— Скорее насторожена. Настоящие книги делают людей сложнее. А вы и без того не подарок.

Его рот едва заметно дрогнул.

— Приму как комплимент.

— Не принимайте. Это была констатация угрозы.

Он облокотился ладонью о край стола.

— Вас что-то беспокоит, кроме факта моего существования?

— Да. Этот дом.

— Конкретнее.

— Он весь кричит, что я тут временно.

— Вы и есть здесь временно.

Я кивнула.

— Вот именно. Спасибо, что напомнили.

— Я не пытался вас уколоть.

— Нет. Вы просто так устроены.

Он смотрел на меня спокойно, но внимательнее, чем обычно.

— Вы хотели, чтобы я солгал? Сказал, что через полгода вы станете частью всего этого?

— Я хотела, чтобы вы хотя бы раз не подчеркивали очевидное так, будто оно должно поставить меня на место.

В библиотеке стало тихо. Где-то в глубине дома бесшумно закрылась дверь. Я услышала собственное дыхание и вдруг очень ясно поняла, как устала от того, что рядом с ним приходится быть собранной на каждом слове. И как еще сильнее устала от того, что он почти всегда попадает точно в больное.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда скажу иначе. Мне не нужно, чтобы вы чувствовали себя здесь чужой. Мне нужно, чтобы вы чувствовали себя спокойно.

Я посмотрела на него с недоверием.

— В вашем доме спокойствие выдают вместе с гостевыми полотенцами?

— Нет. Но можно попробовать без язвительности хотя бы одну минуту.

— Это слишком смелая просьба.

Он взял со стола книгу, которую я открывала, и положил на место.

— Ужин через двадцать минут. Завтра утром приедет дизайнер по украшениям. Вечером прием. Сегодня ночью в доме никого постороннего не будет, кроме персонала и службы безопасности. Если что-то понадобится — скажете Ирине Павловне.

— Вы всегда разговариваете как инструкция к сложному прибору?

— Только когда вижу, что иначе вы начинаете злиться еще сильнее.

— А вас это забавляет?

— Нет. Но это позволяет понимать, где вы перестаете защищаться и начинаете говорить по-настоящему.

Я прищурилась.

— Вы, кажется, слишком много о себе понимаете.

— Это профессиональная привычка.

— А понимать других — тоже?

— Иногда.

— И что вы поняли обо мне?

Он выдержал мой взгляд.

— Что вы устали. Что этот дом раздражает вас не роскошью, а чужой правильностью. И что вы поставили фотографию брата у зеркала, чтобы не забыть, ради чего здесь находитесь.

Меня словно холодной водой облили.

— Вы были в моей комнате?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете про фото?

— Ирина Павловна сказала, что вы сразу распаковали только одну вещь.

— То есть вы обсуждаете меня с управляющей.

— Я уточнил, все ли в порядке.

— Конечно. Как же без контроля.

Я сделала шаг назад.

— Это и есть проблема, Марк. В вашем мире любая забота приходит с интонацией надзора.

На этот раз он не ответил сразу. Только провел большим пальцем по корешку книги в руке, будто выиграл себе пару секунд.

— Возможно, — произнес он наконец. — Но надзор хотя бы честнее равнодушия.

— Нет. Иногда он просто дороже стоит.

Я развернулась и пошла к выходу, но его голос остановил меня у двери.

— Лада.

Я обернулась.

— Что еще?

— На ужине не обязательно изображать благодарную пленницу. Достаточно просто быть в хорошем настроении.

Я почти рассмеялась.

— Это у вас такая шутка?

— Нет. Это редкая попытка облегчить вам вечер.

— В вашем исполнении даже облегчение звучит как корпоративная директива.

И все же, когда я вышла из библиотеки, злость внутри уже была не такой глухой.

Потому что он заметил фотографию.

Потому что у него была настоящая библиотека.

Потому что этот дом, каким бы чужим он ни был, впервые позволил мне увидеть трещину в безупречной поверхности.

За ужином нас было двое.

Длинный стол в столовой выглядел так, будто предназначен минимум для десяти человек, но еда была подана только на одном его конце. Марк уже сидел там, просматривая что-то в телефоне. Когда я вошла, он убрал его в сторону и встал.