Сона Скофилд – Когда муж изменил, я выбрала его друга (страница 5)
Точки в конце она не поставила. Пальцы и без того били по экрану слишком резко.
Илья долго не отвечал. Минута. Почти две. Вика уже хотела написать еще что-то, когда появилось новое сообщение:
“Я сейчас приеду.”
Она вскочила так резко, что стул сдвинулся с неприятным скрипом.
Что?
Приеду?
Без объяснений?
Она тут же набрала:
“Не надо.”
Отправлено.
Следом:
“Скажи нормально, что происходит.”
Тишина.
Потом пришло:
“Открой мне дверь, когда буду у подъезда.”
Вика смотрела на сообщение и чувствовала, как внутри, поверх боли, поднимается ярость. Не на Илью даже – на всю эту мужскую манеру решать за нее, сколько она должна знать, когда должна знать и как именно ей переживать собственную жизнь.
Она нажала вызов.
Он ответил после первого гудка.
– Вика.
– Не смей говорить со мной этим тоном, – выдохнула она прежде, чем поняла, что именно хочет сказать. – Или ты прямо сейчас объясняешь, что происходит, или никуда не приезжаешь.
На другом конце было слышно только его дыхание. Спокойное, ровное, раздражающе спокойное.
– Я не хочу обсуждать это по телефону, – сказал он.
– А я не хочу, чтобы меня держали за идиотку.
– Я тебя не держу.
– Тогда объясни!
Голос сорвался. Она ненавидела это. Ненавидела, что в нем уже звучала трещина.
Илья выдержал паузу.
– Ты что-то узнала? – спросил он наконец.
Вопрос был настолько прямым, что Вика на мгновение онемела.
Не “что случилось”.
Не “почему ты так говоришь”.
А именно: ты что-то узнала?
Вот и все.
Мир не просто треснул. Он сказал это вслух.
– Значит, ты знал, – очень тихо сказала она.
– Вика…
– Ты знал.
– Не так, как ты сейчас думаешь.
– А как, Илья? – почти шепотом спросила она. – Как именно это нужно думать, чтобы тебе было удобно?
В ответ – опять молчание.
И это молчание сказало ей больше любого признания.
Она закрыла глаза. По щекам пока не текло, но в горле уже стоял горячий, злой ком.
– Он сейчас с ней? – спросила она.
На этот раз Илья ответил не сразу.
– Да.
Одно слово.
Без украшений.
Без оправданий.
Да.
Вика села обратно на стул, потому что колени вдруг перестали держать. Она смотрела на темный экран микроволновки, в котором расплывалось ее отражение, и слышала собственное сердце – гулкое, тяжелое, как шаги в пустом подъезде.
– Давно? – спросила она, сама не узнавая свой голос.
– Я не знаю всего, – ответил Илья. – И не буду врать, что знаю.
– Но что-то знаешь.
– Да.
– И молчал.
– Да.
Она резко вдохнула. Вот теперь стало по-настоящему больно. Не как от фото. Не как от роз. А по-другому – глубже. Потому что предательство всегда страшнее, когда рядом ходили люди, которые видели твое унижение и оставляли тебя в нем жить.
– Спасибо, – сказала она с ледяной вежливостью. – Вы все отлично справились.
– Не ставь меня рядом с ним.
– А куда тебя поставить? – спросила она. – Ты друг моего мужа. Человека, который мне изменяет. И ты, судя по всему, прекрасно об этом знал. Так куда тебя поставить, Илья? В благородные свидетели?
– Я не знал, как тебе сказать.
Она горько усмехнулась.
– Какая сложная задача. Правда. Почти невозможная.
– Вика…
– Нет. Теперь послушай ты. – Она встала и прошлась по кухне, потому что сидеть было невозможно. – Я только что получила фото моего мужа с какой-то женщиной. С цветами. С улыбкой, которой я не видела, кажется, уже вечность. И ты спрашиваешь, одна ли я дома, а потом признаешься, что что-то знал. Ты вообще понимаешь, как это выглядит?