Сона Скофилд – Когда муж изменил, я выбрала его друга (страница 2)
– Нет, – сказал Илья. – Ничего критичного.
Ложь. Она услышала это сразу. Не потому, что хорошо его знала, – наоборот, почти не знала. Просто такие интонации ни с чем не спутаешь. Так говорят люди, которые решают, сколько правды тебе можно выдержать.
– Тогда почему ты спрашиваешь? – Вика сама удивилась, как резко прозвучал ее голос.
– Потому что он должен был быть со мной, – ответил Илья. – Но планы изменились.
Она молчала.
Слова были обычными. Совершенно невинными. Но что-то в них кольнуло ее под ребра.
Должен был быть со мной.
Но планы изменились.
– Понятно, – тихо сказала она.
– Вик…
Он произнес ее имя так, будто хотел добавить что-то еще. Что-то важное. Но передумал.
– Что? – спросила она.
– Ничего. Поздно уже. Не накручивай себя раньше времени.
Не накручивай.
Эта фраза подействовала на нее как пощечина.
– С чего ты решил, что я себя накручиваю?
– Я этого не решал.
– Тогда не говори со мной так, как будто я истеричка.
– Я не это имел в виду.
– А что ты имел в виду, Илья?
На другом конце повисло молчание. Вика почувствовала, как быстро и неприятно начинает биться сердце. Раздражение, тревога, стыд – все смешалось. Ей вдруг стало невыносимо от того, что она стоит посреди собственной кухни с телефоном в руке и пытается выудить правду у друга собственного мужа.
– Спокойной ночи, – произнес Илья наконец.
И отключился.
Вика еще несколько секунд держала телефон у уха, глядя перед собой.
Потом медленно опустила руку.
Кухня снова погрузилась в тишину. Только холодильник гудел в углу и часы отмеряли секунды.
Она подошла к раковине и машинально открыла воду, хотя мыть пока было нечего. Холодная струя ударила по ладоням, и Вика смотрела на нее так, словно та могла привести мысли в порядок.
Не накручивай себя раньше времени.
Раньше времени.
То есть время все-таки может наступить?
Она выключила воду и оперлась ладонями о столешницу. Дышать стало труднее. Мозг лихорадочно цеплялся за простые объяснения. Может, у Артема встреча. Может, он поехал к кому-то из коллег. Может, Илья просто хотел уточнить что-то по работе. Может, она действительно сама раздувает.
Но тело уже знало то, что разум еще отказывался принимать.
Что-то не так.
Не просто “у нас кризис”.
Не просто “он устал”.
Не просто “все мужчины немного отдаляются”.
Нет.
Что-то не так по-настоящему.
Она вытерла руки и снова посмотрела на телефон. Захотелось позвонить мужу. Не писать, не ждать, а именно услышать его голос. Прямо сейчас. Поймать интонацию. Уличить. Или, наоборот, успокоиться.
Она нажала вызов.
Один гудок.
Второй.
Третий.
Потом звонок оборвался.
Сбросил.
Вика медленно опустила телефон и почувствовала, как внутри нее что-то окончательно сдвинулось. Еще не сломалось. Но треснуло.
Она знала своего мужа. Если он был на важной встрече, он писал короткое “не могу говорить”. Если был за рулем – перезванивал позже. Если с друзьями – отвечал с раздражением, но отвечал. Сбросить без объяснения – это было не про занятость. Это было про нежелание, чтобы она слышала, где он и с кем.
Вика вдруг ясно увидела себя со стороны: пустая квартира, нетронутый ужин, сообщение “не жди”, звонок от лучшего друга мужа, который явно что-то скрывает, и сброшенный вызов.
Все детали по отдельности можно было объяснить.
Вместе – уже нет.
Она подошла к окну и увидела, как к дому медленно подъезжает черная машина. Сердце подпрыгнуло, но это был не их автомобиль. Чужой мужчина вышел, открыл пассажирскую дверь, подал кому-то руку. Женщина в светлом пальто рассмеялась, придерживая волосы от ветра.
Так просто.
Так естественно.
Будто в мире вообще не существует женщин, которые стоят в полутемной кухне и чувствуют, как привычная жизнь уходит у них из-под ног, хотя никто еще ничего не сказал вслух.
Вика закрыла шторы резким движением.
Ей вдруг стало зябко.
Она пошла в спальню, достала из шкафа теплый кардиган и накинула на плечи. В зеркале, мимо которого проходила, мелькнуло ее лицо – красивое, но слишком напряженное. Она остановилась. Вернулась на шаг назад.
Всмотрелась.
Что он во мне больше не видит?
Глупый вопрос. Унижающий. Но он всплыл сам.
Она медленно сняла резинку с волос. Светлые пряди рассыпались по плечам. Коснулась пальцами скулы, шеи, воротника свитера. Она знала, что все еще хороша. Не девочка, не наивная невеста из прошлого, а взрослая, тонкая, ухоженная женщина. Ей вслед оборачивались. На работе ей делали комплименты. Даже случайные мужчины в кофейнях иногда задерживали взгляд.
Но рядом с Артемом она давно перестала чувствовать себя желанной.
Словно он стер это ощущение не словами, а ежедневным равнодушием.
Она отвела взгляд от зеркала и села на край кровати. Тишина квартиры теперь давила. Когда-то она любила ждать его дома. Сейчас это было похоже на унижение.
Телефон снова вспыхнул.