Сона Скофилд – Брак без любви. Жена по контракту (страница 2)

– Почему я? – спросила я. – Вокруг вас полно женщин. Красивых, удобных, согласных на все без угроз и долгов.

– Мне не нужна удобная жена.

– Тогда какая нужна?

– Та, которой я могу верить в одном: она не перепутает чувства с расчетом.

Я замерла.

Это было сказано почти ровно, но я услышала в его голосе что-то темное. Очень старое. Очень личное.

– Вы ошиблись адресом, – тихо сказала я. – Я вообще не собираюсь становиться вашей женой.

– Собираетесь, если хотите спасти брата.

– А если я откажусь?

– Тогда через три дня включится механизм, который я уже не остановлю.

– Ложь. Вы и есть этот механизм.

Он не спорил.

И это бесило сильнее всего.

Я отвернулась к окну. Внизу текла обычная вечерняя Москва: огни, машины, чужие лица, чужие планы, чужая спешка. Где-то там сейчас, возможно, сидел мой брат и все еще надеялся, что я что-нибудь придумаю. Он всегда надеялся на меня. Даже когда не заслуживал.

Мама после второго инсульта почти не вставала. Ее лекарства, сиделка, обследования – все это тоже держалось на мне. На моей работе, на моих переработках, на моем упрямстве. Мы жили не богато, но держались. Пока Илья не решил стать большим человеком за чужие деньги.

Я закрыла глаза.

Если я откажусь, его сломают. Не сразу, не красиво, не в киношном смысле. Просто раздавят последовательно и до конца. А вместе с ним рухнет и все остальное, что я держала на себе.

Если соглашусь… Нет, об этом даже думать было мерзко.

– Почему на год? – спросила я, не оборачиваясь.

– Потому что меньше нельзя. Больше не нужно.

– Для чего вам вообще это? Для репутации? Для бизнеса? Для наследства? Для мести?

– Последний вариант ближе.

Я резко повернулась.

– Что?

– Вы задали вопрос. Я ответил.

– Кому вы мстите?

– Не вам.

– Тогда кому?

– Это не имеет значения на данном этапе.

– Для меня имеет!

– Для вас имеет значение другое, – жестко сказал он. – Сможете ли вы заплатить цену за спасение семьи.

Я шагнула к столу.

– Не смейте говорить мне о семье так, будто вы что-то понимаете.

Он тоже встал. Теперь между нами оставалось меньше метра. Слишком мало для спокойного разговора. От него пахло холодом улицы, дорогим парфюмом и чем-то еще – неуловимым, опасным, мужским до раздражения.

– Я понимаю достаточно, чтобы предлагать вам выход, – произнес он тихо. – И достаточно, чтобы не повторять предложение дважды.

– А если я соглашусь, что дальше? Буду жить в вашем доме? Играть счастливую жену? Улыбаться вашим партнерам? Стоять рядом на фотографиях?

– Да.

– Спать с вами?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Только если это будет отдельно оговорено.

Щеки вспыхнули так резко, будто он меня ударил.

Ненавижу. Ненавижу его спокойствие. Его точность. Его отсутствие стыда.

– Вы чудовище, – прошептала я.

– Возможно. Но сейчас чудовище – единственный человек, который может вам помочь.

Я хотела влепить ему пощечину.

Правда хотела.

Но вместо этого вцепилась пальцами в край стола, чтобы не показать, как дрожат руки.

– Мне нужно подумать.

– До завтра.

– Вы говорили про три дня.

– Для остальных – три. Для вас – до завтра.

– Почему?

– Потому что я не люблю ждать.

Конечно. Такие мужчины не ждут. Они получают.

Я схватила сумку со стула.

– Я вас ненавижу.

– Это не помешает подписать контракт.

– Вы слишком самоуверенны.

– Нет. Просто хорошо знаю, как устроены безвыходные ситуации.

Я уже дошла до двери, когда услышала за спиной:

– Алина.

Я обернулась.

Он стоял у стола, высокий, спокойный, не человек – приговор в дорогом костюме.

– Ваш брат не узнает, на каких условиях закрыт его долг. Если вы сами не захотите ему сказать.

На секунду мне стало нечем дышать.