Сона Скофилд – Брак без любви. Жена по контракту (страница 15)
Старая сделка.
Месть, которая оказалась построена на неполной правде.
И мужчина, которого я должна ненавидеть, но который только что посмотрел на меня так, будто сам боится того, что между нами начинается.
Я закрыла глаза.
Это было хуже, чем если бы он оказался просто чудовищем.
Потому что чудовищ ненавидеть легко.
А вот что делать с мужчиной, у которого под холодной кожей живет раненая правда, – я не знала.
Вечером я зашла в комнату матери, когда та уже собиралась ко сну.
После нового врача она выглядела непривычно оживленной. На щеках даже появился слабый румянец.
– Он очень хороший специалист, – сказала мама. – Откуда ты его нашла?
Я стояла у двери и не сразу ответила.
– Повезло.
– И жених у тебя, похоже, человек неравнодушный.
Это слово резануло почти физически.
Неразнодушный.
Если бы она знала.
– Мам…
– Что?
Я подошла, присела рядом на край кровати и взяла ее ладонь в свою. Тонкую, теплую, такую родную, что внутри вдруг стало совсем невыносимо.
– Папа когда-нибудь рассказывал тебе о каких-то… старых делах? О проблемах? О людях, которым он мог перейти дорогу?
Она нахмурилась.
– Нет. А почему ты спрашиваешь?
– Просто так.
– Алина.
Мать всегда произносила мое имя особенным тоном, когда чувствовала: я пытаюсь пройти мимо чего-то важного.
– Я серьезно, мам. Он ничего не говорил? Совсем?
Она долго молчала.
Потом медленно покачала головой.
– Нет. Но… в последние месяцы перед смертью он часто вставал по ночам. Сидел на кухне один. И один раз я слышала, как он сказал по телефону: «Если они тронут семью, я все подпишу». Я спросила утром, с кем он говорил. Он ответил, что мне показалось.
У меня внутри все похолодело.
– Почему ты раньше не рассказывала?
– А кому? Тебе было двадцать. Илья вообще тогда жил как ветер в поле. А потом отец умер, и мне стало не до воспоминаний.
Я сжала ее пальцы сильнее.
– Мам… а фамилию Воронцов ты когда-нибудь от него слышала?
На этот раз она вздрогнула.
Совсем чуть-чуть. Но я это увидела.
– Да, – тихо сказала она.
– Когда?
– Один раз. Уже совсем незадолго до конца. Он сказал: «Если со мной что-то случится, держитесь подальше от Воронцовых». Я спросила почему. Он не ответил.
Мир качнулся.
Я смотрела на мать и не чувствовала пола под ногами.
Значит, Андрей не солгал.
Значит, связь была.
Значит, отец действительно что-то знал. Что-то страшное. Настолько, что даже дома боялся говорить вслух.
– Что случилось? – испуганно спросила мама. – Алина, ты меня пугаешь.
Я резко обняла ее.
– Ничего. Все хорошо.
Ложь далась слишком легко.
Потому что правда была не просто страшной.
Она была живой.
И теперь она стояла в доме вместе со мной.
Глава 5. Первая трещина в маске
После разговора с мамой я долго не могла уснуть.
Слова отца, переданные через годы, не выходили из головы.
«Держитесь подальше от Воронцовых».
Если бы я услышала это неделю назад, все было бы проще. Я бы восприняла эту фамилию как очередное подтверждение того, что такие люди приносят только беду. Но теперь все смешалось. Потому что один из Воронцовых уже оплатил маме врача, закрыл долг Ильи и смотрел на меня так, будто сам не понимал, зачем зашел так далеко.
Я ходила по комнате босиком, не включая яркий свет. Город за окном не спал, но в квартире стояла почти мертвая тишина. От нее становилось еще тревожнее. Как будто весь этот дом умеет ждать. Не говорить, не дышать в полную силу – ждать, когда люди сами начнут ломаться в его дорогих стенах.
Телефон лежал на кровати экраном вниз. Я не переворачивала его, потому что знала: там или Илья, или вопросы, на которые я не хочу отвечать.
В какой-то момент мне стало тесно.
Не в комнате. В голове.
Я накинула кардиган и вышла в коридор, решив хотя бы спуститься вниз за водой. Просто сделать несколько шагов, почувствовать, что я еще управляю хоть чем-то – хотя бы собственным телом в этом чужом доме.
На первом этаже света почти не было. Только мягкая подсветка вдоль стен и полосы ночного города за стеклом. Я уже дошла до кухни, когда услышала глухой удар.
Не очень громкий. Но в ночной тишине он прозвучал резко.
Потом еще один.
Я замерла.