Сона Скофилд – Босс, которого нельзя хотеть (страница 3)

- Здесь, - он коснулся страницы кончиком пальца, - вы пишете: «подрядчик подтвердил готовность ускорить этап при условии согласования новых логистических окон». Что это значит?

- Что они снова не укладываются в сроки и пытаются назвать это внешними обстоятельствами.

- Тогда почему в тексте нет именно этого?

Я сжала блокнот крепче.

- Я подумала, что для первого отчета...

- Вам не нужно думать, как смягчить для меня информацию, - перебил он спокойно. - Вам нужно научиться приносить ее в том виде, в каком она существует.

- Поняла.

- Нет, пока не поняли. Если вы пишете языком тех, кто провалил работу, вы уже играете на их стороне.

Он не повышал голос. Даже не менял интонацию. Но мне стало жарко так, будто меня отчитали при полном совете директоров.

- Исправлю.

- Сейчас.

Я молча села за приставной столик у стены, открыла ноутбук и начала переписывать текст прямо в его кабинете. Пальцы сначала двигались чуть быстрее, чем нужно. Меня злило не то, что он прав. Меня злило, насколько быстро он увидел место, где я попыталась сделать документ приличнее, чем была сама ситуация.

- Не торопитесь, - произнес он, не глядя на меня. - Ошибки от спешки я ненавижу даже больше, чем вежливую ложь.

- Я не вру.

- Тогда не маскируйте проблему под деловой стиль.

Я переписала абзац, убрала все округлые формулировки, заменила «логистические окна» на «срыв сроков по вине подрядчика», «необходимость дополнительного согласования» на «отсутствие готового решения», «повышенный риск смещения графика» на «реальную угрозу просрочки».

- Готово.

Он взял лист, пробежал глазами и кивнул.

- Уже лучше.

Это были самые скупые слова одобрения из всех, что я слышала в жизни, и именно поэтому они прозвучали почти как удар в солнечное сплетение. Неприятный не потому, что больно, а потому, что организм почему-то немедленно отозвался.

- Запомните одну вещь, Алина, - сказал он, возвращая мне лист. - Люди постоянно пытаются завернуть слабость в красивые слова. Если вы хотите быть полезной здесь, учитесь слышать под текстом реальность.

- Хорошо.

- И еще. Не отвечайте мне «хорошо», если имеете в виду «я постараюсь».

Я подняла на него глаза.

- Тогда как отвечать?

- Либо «сделаю», либо задавайте вопрос.

- Сделаю.

Теперь он посмотрел прямо на меня. Долго ровно настолько, чтобы я успела почувствовать это не как рабочий контакт, а почти как физическое давление.

- Вот так лучше.

Когда я вышла из кабинета, Соня сразу подняла голову от монитора.

- Жива?

- Пока да.

- Он ел тебя или только надкусил?

- Исправлял формулировки.

- А-а. Значит, заинтересовался.

- У вас здесь все сводится к странным трактовкам чужих страданий?

- Конечно. Иначе в корпоративной среде не выжить.

Я хотела ответить что-то колкое, но внутренний телефон снова вспыхнул.

- Да?

- Контакты Власова пришлите мне еще раз. И найдите, кто из аналитиков тормозит сводку по подрядчикам.

- Уже ищу.

- Нет. Уже нашли. Через пять минут доложите.

Связь оборвалась.

Я медленно положила трубку и посмотрела в потолок.

- Он вообще дышит между приказами?

Соня хмыкнула.

- Думаю, только ночью. И то по расписанию.

Но через пять минут контакты были у него на почте, имя аналитика - у меня в блокноте, а сам аналитик уже оправдывался передо мной дрожащим голосом по внутренней линии. Я с удивлением поняла, что в обычной жизни никогда не была такой быстрой. Словно рядом с этим человеком все внутри подстраивалось под его темп, даже если разуму это не нравилось.

К трем часам я поймала себя на том, что прежде чем отправить любое письмо, мысленно спрашиваю: «А это бы прошло через его взгляд?» И именно это раздражало больше всего. Не он. Не требования. А то, как быстро он начинал существовать у меня в голове как внутренняя проверка на точность.

Совещание по подрядчикам длилось сорок минут. Я сидела сбоку, делала пометки и почти не поднимала глаз, но все равно слышала, как меняется воздух в комнате, когда Коршунов начинал задавать вопросы. Он не давил громкостью. Он давил тем, что помнил цифры лучше тех, кто эти цифры готовил.

- Вы сейчас серьезно предлагаете мне сдвинуть запуск на три недели? - спросил он одного из руководителей направления.

- Мы не предлагаем, Максим Андреевич, мы предупреждаем о возможных...

- Нет. Вы предлагаете мне заплатить за вашу неспособность управлять процессом.

Мужчина напротив заметно побледнел.

- Есть объективные причины.

- Объективные причины - это снег в мае и обрушение моста. Все остальное обычно чья-то лень, трусость или плохой расчет.

Я записала эту фразу почти машинально. Не потому, что она мне понравилась. Потому что в ней было слишком много его самого.

В какой-то момент он повернул голову в мою сторону.

- Алина, цифра по просрочке северного блока.

Я ответила быстрее, чем успела испугаться:

- Девятнадцать дней по текущему прогнозу, если они не закроют поставку до пятницы.

- Если закроют?

- Потеряют девять.

- Причина?

- Несогласованность по подрядной цепочке и попытка переложить срыв на логистику.