Сона Скофилд – Босс, которого нельзя хотеть (страница 2)

Максим Коршунов не предложил мне сесть. И это не было грубостью. Просто разговор еще не дошел до уровня, где мне полагался комфорт.

- Записывайте.

Я открыла блокнот.

- Сегодня в одиннадцать - встреча с юристами по «Ривер Парк». В двенадцать тридцать - звонок с инвесторами из Дубая. Подготовите для меня короткую сводку по последним правкам в проекте, только без воды. В четырнадцать ноль ноль перенесите обед с Власовым на следующую неделю. Он все равно придет не с решением, а с торгом. В пятнадцать - совещание по подрядчикам. До этого времени мне нужна таблица по просроченным этапам за квартал. Не красивая. Полезная.

Я писала быстро, не поднимая глаз.

- Умеете сокращать информацию?

- Да.

- Отличать важное от того, что люди любят прикрывать красивыми словами?

- Да.

- Не обижаться на рабочую форму разговора?

На этой фразе я подняла взгляд.

- Если речь именно о рабочей форме, то нет.

Что-то едва заметно изменилось в его лице. Не улыбка. Даже не одобрение. Скорее короткая фиксация того, что я ответила без заискивания.

- Хорошо. Тогда сработаемся быстрее, чем я думал.

Это не прозвучало похвалой. Но в его голосе впервые не было того холодного безличия, с которым обычно разговаривают с новым персоналом.

Он сделал паузу, пролистал что-то в планшете и произнес:

- Лидия Сергеевна сказала, что вы собраны.

- Хотелось бы соответствовать ее доверию.

- Не ей. Работе.

- Тогда работе тоже.

Снова эта почти невидимая пауза. Как будто он проверял не слова, а то, насколько я в них стою.

- Вы были ассистенткой у Краснова?

- Да.

- Почему ушли?

Вопрос был задан слишком прямо, чтобы считать его вежливой формальностью. Но и слишком спокойно, чтобы отказаться.

- Потому что в какой-то момент мне стало важнее сохранить уважение к себе, чем место рядом с человеком, который этого уважения не стоил.

Я сказала это и тут же почувствовала, как внутри все напряглось. Слишком личный ответ. Слишком честный. Но врать ему почему-то не хотелось.

Коршунов откинулся в кресле и впервые посмотрел на меня не как на функцию.

- Полезное качество, - сказал он. - Если оно не мешает работать.

- Не мешает.

- Проверим.

На этом разговор должен был закончиться. Я это чувствовала. Но почему-то не двигалась к двери.

Он тоже это заметил.

- Что-то еще?

- Да, - сказала я, прежде чем успела передумать. - Я не люблю начинать работу с оправданий. Завтра я не опоздаю.

В его взгляде мелькнуло что-то странное. Почти живое.

- Я и не жду от вас оправданий, Алина. Я жду точности.

- Тогда вы ее получите.

- Очень самоуверенно для первого дня.

- Лучше так, чем сразу разочаровать вас осторожностью.

На этот раз он все-таки чуть заметно усмехнулся. Не ртом даже. Взглядом.

- Идите работать.

Я вышла из кабинета с блокнотом, в котором было расписано полдня, и с ощущением, будто меня только что не приняли на работу, а проверили на прочность. Самое неприятное было в другом: мне это не только не хотелось забыть. Мне хотелось вернуться туда снова и доказать, что я не сломаюсь.

Именно в этот момент я впервые поняла, что мой новый босс не из тех мужчин, рядом с которыми можно остаться прежней.

Глава 2. Он не повышал голос, но после его замечаний мне хотелось работать так, будто от этого зависела моя жизнь

К полудню я уже знала две вещи. Первая: в компании Максима Коршунова никто не суетился открыто, но все жили в режиме внутреннего бега. Вторая: его спокойствие было опаснее любого начальственного ора. Когда человек кричит, в нем есть слабость. Когда говорит тихо и ровно, а у тебя после этого леденеют ладони, - дело хуже.

Я успела разобрать календарь, передвинуть три встречи, выяснить, почему юристы не прислали обновленную справку по «Ривер Парку», отменить обед с Власовым так, чтобы тот не почувствовал себя оскорбленным, и составить первую сводку по проекту. На пятой правке я уже начала понимать, что Коршунов относится к текстам так же, как хирург к чужим швам: лишнее отрезать, слабое не оставлять, красивое не путать с надежным.

- Алина, он просил это срочно.

Соня положила мне на стол еще одну папку и посмотрела с тем сочувственным любопытством, с каким обычно смотрят на человека, который еще не понял, насколько глубоко уже зашел.

- Срочно - это как?

- В его случае? Вчера.

Я взяла папку, пробежалась глазами по первым страницам и сдержала вздох. Подрядчики по северному блоку снова сдвинули сроки, но в письме это было завернуто так аккуратно, будто речь шла не о срыве этапа, а о творческой особенности процесса.

- Они издеваются? - тихо спросила я.

Соня усмехнулась.

- Нет. Они надеются, что он будет слишком занят, чтобы вчитаться.

- А он вчитывается?

Она посмотрела на меня как на ребенка, который спросил, кусается ли огонь.

- Во все.

Через минуту внутренний телефон загорелся ровным зеленым светом.

- Да?

- Ко мне.

И только два слова. Ни приветствия, ни объяснений. Я взяла блокнот, папку и зашла в кабинет, уже заранее настроившись на то, что сейчас в моем тексте найдут место, где я недостаточно умна, быстра или полезна.

Коршунов стоял у окна, просматривая что-то в планшете. Когда я вошла, он не обернулся сразу. Я почему-то заметила, как безупречно сидит на нем пиджак и как резко, почти сухо очерчена линия плеч. Не красота. Нет. В нем все еще не было той красоты, которая нравится с первого взгляда. Но была точность, которая задерживает взгляд дольше, чем нужно.

- Сводку.

Я протянула ему листы. Он вернулся к столу, сел и начал читать так внимательно, будто в этих двух страницах могла скрываться чужая попытка обмануть его на миллионы. Я стояла напротив, чувствуя, как каждая секунда тянется слишком долго.