Сона Скофилд – Босс, которого нельзя хотеть (страница 5)

- Официально? Партнер по одному из крупнейших проектов. Неофициально? Женщина, рядом с которой наши девочки начинают поправлять волосы, а мужчины - осанку.

- И при чем тут я?

Соня медленно улыбнулась.

- Пока ни при чем. Но ты же не глухая. Тут уже неделю все делают вид, что не замечают, как Коршунов стал чаще спрашивать у тебя напрямую, а не через других.

- Потому что я его ассистентка. Это буквально моя работа.

- Конечно, - протянула она слишком невинно.

Я раздраженно отпила кофе.

- Мне уже начинать бояться?

- Нет. Просто будь аккуратна. Виктория не устраивает сцен. Такие женщины вообще редко унижаются до сцен. Но они умеют посмотреть так, что ты сама начинаешь сомневаться, имеешь ли право стоять там, где стоишь.

- Прекрасно. Значит, еще один человек в этом офисе, рядом с которым хочется проверять, правильно ли ты дышишь.

- Не рядом с ней, - поправила Соня. - Рядом с ним. А она просто напоминает всем остальным, что место возле него уже как будто занято.

Она ушла, оставив после себя кофе и легкое, неприятное напряжение. Я не любила такие разговоры. В них всегда было слишком много того, что женщина должна понять без прямых слов. Кто чья территория. Кто чья угроза. Кто имеет право сидеть ближе, говорить мягче, задерживаться у двери дольше обычного.

Меня это злило. Наверное, потому, что вместе с раздражением внутри уже шевельнулось что-то еще. Не ревность. Для ревности нужен повод, а я не давала себе права даже на интерес. Но любопытство - да. И оно мне не нравилось.

Около одиннадцати Коршунов вызвал меня к себе.

- На встречу с Левицкой вы идете со мной. Возьмете документы по «Северной линии», последнюю аналитику и правки юристов.

- Хорошо.

- Не «хорошо». Повторите по пунктам.

Я подавила вздох.

- Документы по «Северной линии», последняя аналитика, правки юристов. В переговорную к двенадцати.

- К одиннадцати пятидесяти. Люди приходят вовремя не для того, чтобы ждать, а чтобы быть готовы.

- Поняла.

- И еще. На этой встрече вас может попытаться разговорить кто угодно. Вы не знаете лишнего. Вы не комментируете решения. Вы передаете документы, фиксируете поручения и молчите там, где молчание полезнее слов.

Я встретилась с ним взглядом.

- Я похожа на человека, который начинает болтать на встречах с партнерами?

- Пока нет. Но у красивых, умных женщин часто есть соблазн доказать лишнее не там, где нужно.

Меня будто слегка обожгло изнутри.

- Это вы сейчас сделали мне комплимент или предупредили?

- Я сэкономил вам ошибку.

Он снова уткнулся в бумаги, будто разговор исчерпан. А я вышла из кабинета с раздражением, которое было слишком острым для простой рабочей реплики. Красивых, умных женщин. Он произнес это ровно, без намека, без флирта. Но я все равно несла эти слова с собой до самого полудня, как что-то, что не стоило иметь внутри, но уже поздно было вытащить.

К переговорам я подготовилась безупречно. Папки - в нужном порядке, сводка - на первом листе, планшет заряжен, блокнот под рукой. Я пришла в переговорную за десять минут до встречи и успела только разложить материалы, когда дверь открылась.

Сначала вошел мужчина из финансового департамента. Потом юрист. Потом еще двое с проектной стороны. И только после этого появилась она.

Виктория Левицкая вошла не как женщина, которая хочет понравиться комнате. Она вошла как человек, который привык, что комната сама подстроится. Светлый костюм без единой лишней детали, спокойная осанка, дорогие серьги, волосы, собранные так, будто даже небрежность у нее была просчитана заранее. Красивой она была не в смысле милой или яркой. Скорее, безупречной. Из тех женщин, рядом с которыми чужая спешка выглядит дешевле, а лишние эмоции - хуже сидят на лице.

Она скользнула по мне взглядом быстро, но этого хватило. В нем не было открытой оценки. Только мгновенная фиксация: новая.

- Добрый день, - сказала она всем сразу, но тонко, почти незаметно дольше задержала взгляд на пустом кресле во главе стола.

Через несколько секунд вошел Коршунов.

Я не знала, почему именно этот момент зацепил меня сильнее, чем должен был. Возможно, потому что он не изменился ни на миллиметр. Не потеплел, не оживился, не стал другим рядом с красивой женщиной, которую здесь явно считали для него кем-то особенным.

- Виктория.

- Максим.

Ни улыбок, ни сценической близости. Только два человека, привыкших к одинаковой цене контроля.

Он сел, не глядя на меня, но я услышала:

- Алина, документы.

Я подала папки по порядку. Виктория приняла свою с коротким кивком.

- Спасибо.

Голос у нее был красивый. Низкий, спокойный, без сладости.

Встреча началась с цифр. Я быстро поняла, почему ее считают опасной. Она не пыталась давить. Не перебивала. Не демонстрировала ум. Но задавала вопросы так, что на них невозможно было ответить приблизительно. На фоне большинства людей в корпоративной среде она была похожа не на партнершу, а на человека, который умеет вскрывать лакировку одним ногтем.

- Максим, вы действительно считаете, что подрядчика нужно менять сейчас? - спросила она, перелистывая документ.

- Да.

- Даже с учетом того, что это сдвинет переговорную позицию перед советом?

- Слабый подрядчик сдвинет ее сильнее.

- Если новый не окажется слабее в адаптационный период.

- Тогда это будет моя ошибка. Но я предпочитаю собственные ошибки чужой инерции.

На этой фразе она едва заметно улыбнулась. Так улыбаются не словам, а тому, что человек снова подтвердил, что остался собой.

Потом ее взгляд скользнул ко мне.

- Ваша новая ассистентка?

Коршунов даже не повернул головы.

- Да.

- И как?

- Работает.

Одно слово. Спокойное. Сухое.

Мне должно было быть все равно. Это и был профессиональный ответ. Но почему-то внутри неприятно царапнуло. Не потому, что он сказал мало. А потому, что я мгновенно успела ждать чего-то другого. Сама не зная чего.

Виктория перевела взгляд на меня.

- Значит, вам повезло. Максим редко говорит о людях даже это.

- Тогда буду считать это хорошим знаком, - ответила я вежливо.

Она чуть наклонила голову.

- Умно.