Солянка . – Под одним небом две судьбы (страница 6)

— Эта гора — древнее место силы, — беззвучно скользя рядом, заговорила Лань Синь. — И давняя линия раздора. Война с оборотнями из Цюаньцуй здесь не ощущается, потому что рядом вход в Подземное царство. — Она указала длинным заостренным ногтем вниз, на каменную породу под нашими ногами. —. Пока мы на горе, тень демонов защищает нас. Их гнев — наш щит.

От этих слов по моей спине пробежал холодок. Демоны... слово, несущее в моем мире лишь ужас и проклятия. Я невольно напряглась. Лань Синь, конечно, заметила мой страх. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.

— Не бойся их гнева Ли Вэй. Ты демонам совершенно неинтересна.

Вскоре мы вышли на солнечный склон, и я ахнула. Поляна, укрытая от ветров, была живым ковром из сотен видов растений. Лань Синь движением руки принялась показывать мне травы, называя их имена, которые звучали как древние заклинания.

— Это цзышэнь — заживляет раны и очищает кровь. Это байцзянцао — усмиряет жар и успокаивает дух. А вон та, с мелкими темно-синими цветами, что прячется в тени, ханьшэнь. Сильнейший снотворный корень. — Она сорвала один стебелек и протянула мне.— Горсть истолченного корня, подмешанная в питье, погружает человека в сон, столь глубокий, что даже величайший лекарь не нащупает пульс. Он сочтет тело бездыханным. — Ее янтарные глаза сверкнули. — Но хороший целитель, не доверяющий лишь пальцам, поднесет к носу полированное зеркало. И если дыхание есть, оно оставит на нем мельчайшую росу. Увы, плохих лекарей, верящих лишь в очевидное, куда больше, чем хороших.

Я запомнила ее нравоучения, потому что местами они звучали как намек.

Мы собрали необходимое, и когда я уже думала, что пора возвращаться, Лань Синь остановила меня. В ее руке возник нефритовый браслет — простой, без резьбы, но изумительно гладкий и прохладный, цвета застывшей морской воды.

— Возьми, — сказала она, и ее тон стал торжественным. — Сам по себе он не значит ничего. Но если на твоем пути встанет тот, кто разбирается в силах этого мира, он покажет, что за тобой стоит могущественный покровитель. Это знак нашей... дружбы на этот день. — Она надела браслет мне на запястье..— Но запомни и это, — внезапно голос ее стал отстраненным. Ее взгляд помутнел, и в нем мелькнула та самая древняя, нечеловеческая бездна. — Больше ничего не проси. Не возвращайся на эту гору по своей воле. Сегодня мы сестры, связанные долгом. Но завтра... завтра ты можешь стать просто очередной смертной, осмелившейся потревожить наш покой. И тогда я не стану вспоминать о сегодняшнем дне. Я просто утолю свой голод.

Она сделала пасс руками, схватилась за меня, и когда я моргнула, мы уже вернулись в ту самую комнату с шелковыми занавесями, где спала Сяо Лань.

Подруга была на ногах, бледная, ошарашенная, но, очевидно, здоровая. Ее глаза, широко раскрытые, метались по моему лицу, выпытывая ответы без слов.

Младшие сестры-лисы, Мэй Шэн и Чэнь Лунь, стояли рядом.

— Пора, — без предисловий произнесла Лань Синь. Она взмахнула рукой, и знакомое ощущение водоворота из шелка и тумана вновь охватило меня. Земля ушла из—под ног, в ушах зазвенело... и мы очутились на крагу густого леса, в нескольких ли от монастыря "Гуйчуань". Его мрачные стены виднелись в долине ниже, и даже отсюда, сверху, он казался унылым и давящим.

Воздух больше не пах персиковым цветом, лишь сыростью и хвоей.

— Дальше ваш путь, — голос Лань Синь прозвучал прямо у моего уха, хотя она сама стояла в двух шагах.

Я обернулась, чтобы поблагодарить, но увидела лишь клубящийся туман, медленно растворяющийся в лесной чаще. Они исчезли бесшумно, как призраки, оставив нас одних с корзиной трав и нефритовым браслетом на запястье. Мы с Сяо Лань молча посмотрели друг на друга. В ее глазах читался немой вопрос: "И что теперь?"

— Слушай меня внимательно, — тихо, но властно сказала я, хватая ее за холодную руку. — Когда нас найдут, ты должна притвориться, что все еще очень слаба. Почти при смерти. Ты ничего не помнишь, ты в бреду. Падай в обморок при первой же возможности. Поняла?

— Но... почему? — прошептала она, испуганно сглотнув. — Мы же выздоровели... Выполнили наказ, вон, сколько у тебя трав с собой.

— Потому что я попросила привезти сюда проверяющего. Если все здоровы и жертв нет, этот проверяющий развернется и уедет. Матушка Гуань отправила нас на верную смерть. Если мы вернемся полными сил, ее страх перед разоблачением превратится в ярость. Она найдет способ заставить нас исчезнуть навсегда. Но если одна из нас будет при смерти... это вызовет у нее другую эмоцию — надежду на сокрытие правды. Она попытается нас использовать. И это будет нашей лазейкой.

Сяо Лань не до конца понимала, чего я от нее хочу, но послушно кивнула. Доверие к той, что вытащила ее с того света, было сильнее страха. Мы сделали несколько шагов по направлению к монастырю, и я громко позвала на помощь, делая интонацию слабой и надтреснутой. Вскоре послышались грубые крики, и из-за деревьев появилась одна из надзирательниц. Ее глаза вылезли из орбит при виде нас.

— Ты? Ли Цзянь? Как вы... живы?!

— Помогите... — простонала я, почти падая. — Сестра... она совсем плоха...

Надзирательница, бормоча что—то невнятное о злых духах и проклятиях, позвала еще двоих. Нас, почти не глядя, подхватили под мышки и поволокли вниз, к воротам монастыря. Весть о нашем возвращении облетела его быстрее лесного пожара. Из-за дверей и углов на нас смотрели испуганные, исхудавшие лица других затворниц.

Нас затолкали обратно в нашу сырую келью, и тяжелый засов с грохотом задвинулся снаружи. Я тут же рухнула на колени перед Сяо Лань, все еще притворявшейся полумертвой.

— Вставай, они ушли, — прошептала я, помогая ей подняться на дрожащих ногах.

Едва мы успели перевести дух, за дверью послышались торопливые шаги и приглушенные, взволнованные голоса. Я прильнула к щели между грубыми досками.

— ...прибудет завтра на рассвете! — шипел знакомый голос одной из надзирательниц. — Матушка велела всем заткнуться и не высовываться. Сказать, что болезнь отступила, но мы все еще слабы.

— А эти две? — пробурчал другой голос.

— А что эти? Одна едва жива, вторая — полоумная дочь чиновника, которую все равно никто слушать не станет. Главное, проверяющий не должен лезть в дела слишком рьяно. Матушка сказала, он человек занятой, не из Министерства наказаний, а военный, навещавший пограничный гарнизон. Да и вряд ли захочет совать нос в заразный барак. Обойдет двор, посмотрит на лица и уедет.

Сердце мое упало. Такой исход был худшим из возможных. Все осталось бы по0прежнему. Я отвернулась от двери и посмотрела на Сяо Лань, которая слышала все то же, что и я. В ее глазах читался ужас.

— Нет, — тихо сказала я. — Так не пойдет. Он должен увидеть. Увидеть все.

Я подошла к нашей жалкой постели и из груды тряпок перебрала травы, которые показала Лань Синь.

— Сяо Лань, ты должна выпить отвар из этого корня. — показала ей корешки ханьшэнь.

Она отшатнулась, будто я предложила ей яд. Возможно, так оно и было.

— Нет! Не буду я ничего пить. Ты хочешь меня убить?

— Как ты могла так подумать? — ужаснулась я. — Мы вместе прошли лес и достигли горы, вместе спасли хулицзин и отбивались от оборотней-псов. Разве я могу убить своего товарища?

— Но зачем ты об этом просишь? Это не яд?

— Это снотворное, — призналась я. — Очень сильное. Все сочтут тебя мертвой, погибшей от власти болезни, но я-то буду рядом. Не дам тебя унести.

— Не дашь? — пропищала она жалобно. — Почему сама не выпьешь?

— Потому что кому придется доказывать правоту. Прости, Сяо Лань, но мой голос звучит тверже. Проверяющий приедет завтра. И когда он увидит новую смерть, да еще и в день своего визита... ему уже будет не так просто отмахнуться. Ему придется смотреть внимательнее. Изучать симптомы, спрашивать. Это единственный шанс не только для нас, но и для всех, кто еще томится здесь. Я не дам им выбросить тебя. Я буду рядом. Я буду охранять твое тело своим телом.

Сяо Лань смотрела на меня, и по ее бледным щекам текли беззвучные слезы. Она дрожала.

— Я боюсь...

— Я знаю. Но я прошу тебя довериться мне еще раз.

Она долго молчала, а потом ее взгляд из испуганного превратился в решительный. Она опустилась передо мной на колени и склонила голову в низком, почтительном поклоне.

— Госпожа Ли... я вижу, кто вы на самом деле. Вы не такая, как они. Вы добрая и благородная госпожа из знатного рода. Я... я сделаю, как вы говорите. Но я прошу у вас одно одолжение.

— Одолжение? Я тебя уже о многом попросила. Тебе впору требовать.

Я удивилась ее поведению. Раньше мы общались просто, без титулов, но внезапно она изменила свое поведение, став обращаться официально, явно выказывание уважение к моему роду.

— Если у вас все получится... если вы одержите верх... умоляю, заберите меня с собой из этого проклятого места. Возьмите меня к себе в служанки. У вас есть семья, у вас найдутся защитники, а у меня нет никого...

— Я ведь в монастыре с тобой. Мы равны.

— Вы умная и хитрая, я знаю, вы вернетесь домой.

В ней виднелась такая искренняя, детская мольба, что у меня сжалось сердце. Я опустилась перед ней, подняла ее за подбородок и посмотрела прямо в глаза.

— Клянусь тебе перед лицом всех богов и демонов, — сказала я твердо, и каждая моя клеточка верила в это обещание. — Я вытащила тебя из когтей смерти однажды. Я сделаю это снова. Я заберу тебя отсюда. Ты будешь свободна.