Солянка . – Под одним небом две судьбы (страница 5)

— Волки, что напали на вас, — наши давние недруги из страны Цюаньцуй, — пояснила Лань Синь. — Они охотятся на нас, а вы оказались на их пути. Но более они вас не тронут. Вы в безопасности. — Она медленно подошла ближе, и мне показалось, что атмосфера изменилась.— Но в тебе есть нечто странное, дитя, — она прищурилась. — Твоя душа пахнет иначе. Она пахнет пылью забытых дорог и ветром из иных миров. Как будто на тебя пала тень небожителя, хотя боги не спускались в наш мир тысячелетиями. Кто ты?

Что мне оставалось делать? Лгать существам, читающим душу, как открытый свиток? Я была слишком измотана, слишком потрясена, чтобы придумывать небылицы. Да и зачем? Они сдержали слово и защитили нас.

Я сделала глубокий вдох, опустила глаза в почтительном поклоне и выдохнула правду.

— Благодарю вас, великие хулицзин, за наше спасение. Моя история необычна. Я не совсем та, кем кажусь. Это тело принадлежало девушке по имени Ли Цзянь. Но ее душа давно отправилась в путь по реке перерождений. А я я душа из другого мира, из иного времени. Меня зовут Ли Вэй. Я была целителем в своем мире. А здесь я проснулась в ее теле, в монастыре Гуйчуань, и пришла к вам просить о милости и помощи.

Я рискнула поднять взгляд. На лицах сестер не было ни насмешки, ни гнева. Лань Синь выглядела задумчивой, Мэй Шэн удивленной, а Чэнь Лунь вовсе восхищенной.

— Переселение душ через миры, — прошептала Лань Синь. — Вот что я почуяла. Редкое и странное явление. Очень редкое. Никогда не видела.

— Ты спасла нашу младшую сестру от мучительной смерти в железной ловушке, — вдруг строго сказала Мэй Шэн.— Мы, дети горы Цзюйвэньшань, не остаемся в долгу. Жизнь за жизнь. По нашему закону, мы исполним три твоих желания. По одному от каждой сестры. Говори, Ли Вэй из иного мира. Чего ты хочешь?

Их деловитый, почти торговый тон после всего увиденного и услышанного ошеломил меня.

Три желания. Как в сказке.

Но в их глазах не было ни капли сказочности, лишь холодная, древняя серьезность. Они предлагали сделку, и медлить было нельзя.

— Первое мое желание, — выпалила я, едва дождавшись окончания речи Мэй Шэн. — Исцеление, для меня и для нее. — Я кивнула в сторону все еще бесчувственной Сяо Лань. — Чтобы хворь в наших легких ушла без следа.

Лань Синь слегка кивнула, словно ожидала этого. Она что-то негромко сказала младшей сестре Чэнь Лунь. Та лукаво улыбнулась, исчезла в соседней комнате и вернулась с небольшим лакированным ларцом. Внутри на бархатной подушке лежали две пилюли цвета лунного света, испускающие тонкое серебристое сияние.

— "Цветок ясной луны", — произнесла Лань Синь, протягивая одну мне, а другую передала Чэнь Лунь, склонившейся над Сяо Лань. — Глотай, не разжевывая.

Я повиновалась. Пилюля растаяла на языке, наполнив рот прохладной, цветочной сладостью. И тут же по моему телу разлилась волна живительного тепла, смывая остатки ломоты, жара и той удушающей слабости, что преследовала меня все эти дни. Грудь расширилась, и я вдохнула полной грудью — глубоко и без боли. Это было потрясающее чувство.

Рядом Сяо Лань тихо застонала, и цвет жизни стал возвращаться на ее щеки. Она все еще спала, но теперь ее сон был мирным и крепким.

— Второе желание? — спросила нетерпеливо Лань Синь, наблюдая за нами с невозмутимым видом.

Мое сердце забилось чаще. Теперь, когда туман болезни рассеялся, мои мысли прояснились.

— Мы не одни заболели пневмонией. Я прошу, умоляю, показать мне лекарство, травы, снадобья, которые помогут другим жительницам нашего монастыря.

На этот раз на лицах сестер мелькнуло легкое удивление. Видимо, они ожидали чего-то более материального — богатства, власти, красоты.

— Необычное желание для смертной, — заметила Мэй Шэн, скрестив руки на груди. — Тем более не из нашего мира, но ладно. Оно выполнимо.

— Да, — улыбнулась Лань Синь. — Побудь нашей гостьей, пока твоя подруга приходит в себя. Завтра на рассвете мы возьмем тебя с собой на склоны Цзюйвэньшань. Наши сады скрывают то, что не найти в долинах людей.

Я кивнула, сжимая руки от волнения. До сих пор не верилось, что я разговариваю с древними существами. А ведь они и прожили не одну тысячу лет.

Настал черед третьего желания. Того, что жгло мне душу с самого момента моего пробуждения в этом теле. Я сделала глубокий вдох, глядя прямо в золотые глаза Лань Синь.

— Мое третье желание Отправьте меня домой, — жалобно пропищала я. — Верните мою душу в мой мир, в мое время.

Повисла тяжелая, звенящая тишина. Три сестры переглянулись. В их взгляде читалось не нежелание, а нечто более сложное — сомнение и некая древняя осторожность.

— Это выходит за рамки нашей власти, дитя, — наконец произнесла Лань Синь, и ее голос впервые прозвучал не холодно, а почти с сочувствием. — Просто так разорвать пелену между мирами, вернуть душу вспять по реке времени Такая сила неподвластна даже нам.

Мое сердце упало. Но Лань Синь подняла руку, показывая всем телом, чтобы я не прерывала, а слушала.

— Однако, — продолжила она, и ее взгляд стал загадочным, — ходят предания говорят, что сила, способная на такое, существует. В озере Спящей Жемчужины, что на востоке от столицы, на дне покоится та, что пала от руки возлюбленного. Богиня, чье сердце разбилось от предательства и превратилось в сияющую жемчужину. Говорят, она хранит тоску по утраченным мирам и может указать путь Но это лишь легенда, юная Ли Вэй. Путь опасен, а жемчужину стерегут древние духи.

— Она способна меня вернуть? — прошептала я.

— Говорят, да, — кивнула Лань Синь. — Но не так, как ты думаешь. Она не просто возвращает в мир. Она исполняет глубинное желание сердца. Если твоя истинная цель — вернуться к жизни, она может даровать тебе это, дав новую в твоем мире. Или если ты выберешь иное, она может воскресить кого-то здесь. Выбор будет за тобой. Но мы не можем обещать успеха. Мы лишь указываем направление.

Это был не ответ. Это был луч надежды в кромешной тьме. Очередной миф. Легенда. Но в мире, где существуют лисы-оборотни, легенды обретали плоть и кровь.

— Поскольку мы не можем исполнить твое третье желание, — голос Лань Синь вновь стал деловитым, — ты можешь просить другое.

Мысль пришла мгновенно. Образы изможденных девушек, холодные строения, самодовольная физиономия матушки Гуань.

— Тогда — я помрачнела, — тогда пусть в монастырь "Гуйчуань" приедет проверка. Из самого Министерства наказаний. Пусть узнают, что там творится, и помогут тем, кто там остался. Чтобы матушка Гуань больше не могла губить жизни.

На этот раз на лицах сестер появились легкие, но злорадные улыбки.

— Желание благородное и справедливое, — сказала Мэй Шэн. — И мы такое не приветствуем, но оно будет исполнено. К утру нужные слухи достигнут ушей нужных людей в столице.

Три желания были произнесены, три обещания даны. Я стояла, чувствуя себя одновременно опустошенной и невероятно легкой.

— Я провожу тебя в комнату, — подмигнула мне младшая хулицзин. — Отдохни до завтра. Не беспокойся о своей подруге, мы ее не забудем.

Она так уверенно пошла, что я послушно последовала за ней. На мгновение мы вышли в общий зал, и все мои опасения подтвердились.

В огромной комнате со множеством столиков восседали мужчины. Перед ними на широкой сцене танцевали красивые женщины, показывая иногда в складках одежды голые колени и лодыжки. Музыка играла громкая, провожаемая возгласами посетителей.

Я не могла понять, отчего три могущественный хулицзин открыли бордель на горе. Почему именно цветочный дом, а не что—то другое?

Но спрашивать Чэнь Лунь я не решилась.

Она ввела меня в просторную комнату. А вслед за ней последовали служанки. Они принесли теплую воду, новую, свежую одежду, украшения.

Я даже растерялась от их внимания, помылась в теплой купели, а потом заснула. И впервые со своего попадания, я действительно заснула крепко.

***

Очнулась я внезапно, и, удивительно, не от шума, а от настигшей тишины.

В прошлые сутки я спорила сама с собой, не верила, что так бывает, но из-за бессилия заснула. Сейчас же я осознала, что я здорова. В груди не осталось и следа от тяжелого камня, дышала я глубоко и свободно, спина была легкой, а мысли кристально ясными.

Я беспокоилась о Сяо Лань, но чутье мне подсказывало, что сон исцеления еще не отпустил ее.

Я воззрилась на узкое окно в выделенной комнате. Сквозь резные деревянные ставни пробивался первый, жидкий свет зари, окрашивая циновку на полу в бледно-золотистый цвет. Воздух пах сандалом и едва уловимой сладостью персиковых цветов. И я где-то глубоко внутри понимала: внизу, в тишине пробуждающегося дома, меня уже ждет старшая сестра из лисиц.

Спустившись, я застала Лань Синь стоящей у двери, неподвижной, как изваяние из холодного нефрита. Ее алые шелка казались в этот час каплями крови на фоне утреннего тумана. Она была такой ослепительно красивой, что на мгновение я ощутила себя ужасной замарашкой.

— Готовься, дитя, — произнесла она, и ее голос прозвучал шелестом опавших листьев. — Горные тропы не ждут незваных гостей. Путь и поиск будут тяжелыми, пусть ты и выздоровела.

Мы вышли за пределы их цветочного дома, и дорога наша лежала вверх, по едва заметным тропам, что вились меж древних кедров и причудливых скал. Воздух становился все прохладнее и гуще, пропитанным запахом хвои, влажного камня и тысяч неизвестных мне трав.