Солянка . – Под одним небом две судьбы (страница 14)

Он развернулся и ушел, оставив меня сидеть на пне с драгоценным свитком в руках и с бешено стучащим сердцем. Я прижала пергамент к груди, чувствуя, как предательские слезы все—таки вырываются наружу, льются и льются, смывая не только грязь и копоть, но и часть той тяжести, что давила на меня с момента моего пробуждения в этом теле. Впервые за долгое время будущее не казалось мне беспросветной стеной.

Глава 5. Ли Вэй

На рассвете мы достигли столицы государства. Сквозь занавеску повозки я увидела зубчатые стены Луаньаня, вздымавшиеся к небу подобно спинам исполинских каменных драконов. Я ощутила смесь давнишней тоски и нервного предвкушения.

Скоро я увижу дом, откуда когда-то вышвырнули маленькую Ли Цзянь, познакомлюсь с ее родственниками. Я исполню обещание и вырву с корнем ядовитые побеги лжи, что погубили девушку и ее несчастную мать.

Воспоминания мои так часто перемешивались с воспоминаниями Цзянь, что я намеренно отделяла нас, боясь потерять собственную идентичность, но иногда все-таки, ее проклятую, и теряла.

Сегодня Сяо Лань рядом не было. Она ехала в другой повозке, сославшись на тошноту. На деле она жутко страшилась генерала и предпочла отдалиться, лишь бы не натыкаться на его строгий взгляд. Я спокойно ее отпустила и даже обрадовалась, ведь наедине Сюй Цзе куда откровеннее.

Едва колеса нашего экипажа загремели по мостовой внутри городских стен, я не выдержала и, повернувшись к Сюй Цзе, сидевшему напротив, с невозмутимым видом, выпалила:

— Генерал, мой дом в квартале сановников, если мы свернем у рынка

— Нет, — его голос прозвучал спокойно, но с той самой стальной ноткой, что не оставляла места для возражений. Он даже не повернул головы, глядя на просыпающийся город в окошко. — Сначала мы направляемся в Министерство наказаний.

Во мне все похолодело.

— Так скоро? Я бы хотела прежде встретиться с родными, увидеть их, должна — с губ сорвалось слово "предупредить", но Сюй Цзе поднял свой утомленный взгляд, и я сникла.

— Ты действительно полагаешь, что твой отец встретит тебя с распростертыми объятиями? Что твоя мачеха признается в подлоге? — он усмехнулся коротко и беззвучно. — Нет, госпожа Ли Вэй. Без официальной бумаги за печатью Министерства ты для них всего лишь призрак, бродяжка, даже слуги тебя не пропустят. Давай сперва мы очистим твое имя, затем я лично отвезу тебя домой. Так будет правильно.

Я хотела возразить, сказать, что не боюсь их, что готова встретиться с ними лицом к лицу прямо сейчас, но... Он был прав, и от этого осознания становилось еще горше.

Пожалуй, я слишком наивна для этого мира, не помню все традиции и правила. Как бы я ни хотела зависеть от генерала, но пока моя судьба висит на волоске.

Еще я нервничала, раздумывая о своем ночлеге. Вряд ли расследование завершится в один день, и где мне придется ночевать? Не в поместье же моего спасителя?

Украдкой я посмотрела на него. По нему совсем неясно, поднимался ли подобный вопрос в мыслях Сюй Цзе. Он что-то тихо насвистывал себе под нос и, казалось, настроение его было приподнятым.

Вскоре мы подъехали к воротам Запретного города. Они были еще грандиознее, чем я могла представить. Гигантские красные стены, крытые золотой черепицей павильоны, уходящие ввысь, и каменные стражи-драконы с горящими глазами, словно живые.

Слуги почтительно расступались перед Сюй Цзе, падая ниц. И я ловила на себе их быстрые, любопытные взгляды. Я читала в них вопросы: кто эта исхудавшая, просто одетая женщина, что идет позади их военачальника? Их молчаливое внимание было тяжелее открытой неприязни.

Идя по бесконечным галереям, я смотрела на мощную спину Сюй Цзе, и меня пронзило внезапное осознание.

Небеса, какая я страшная дура. Все время дерзила, спорила и требовала что-то от человека, чья власть в этих стенах была почти безгранична. Он был не просто военачальником; он был столпом империи, одним из тех, чье слово могло вознести или уничтожить. И он терпел мое ворчание. Обжег руки, спасая меня из огня. Снизошел до сделки. Поистине, его терпение было достойно мудрецов-отшельников, что годами медитируют на заснеженных пиках.

Я сглотнула, ощущая, как жар стыда разливается по щекам, и намертво прикусила язык, дав себе слово быть осмотрительнее.

Наконец, мы вошли в одно из строгих зданий. Там какой-то молодой секретарь низко поклонился генералу, пропищал, что нас кто-то ждет, и отпрыгнул в сторону.

Сюй Цзе без лишних слов провел меня в просторный кабинет, где за низким столиком, заваленным свитками, сидел мужчина и что—то быстро писал.

— Чжоу Юй, — произнес Сюй Цзе, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдаленно похожего на тепло.

Незнакомец поднял голову.

На вид ему было чуть меньше тридцати, он был статен, хорошо сложен. В нем тоже чувствовалась военная выправка. Но в отличие от моего провожатого, его лицо располагало к себе. Он отложил кисть, и на его губах играла легкая, доброжелательная улыбка.

— Сюй Цзе — он поднялся, и его движения были плавными и полными достоинства. — Как быстро ты вернулся. Если честно, я думал, что ты основательно осядешь на границе. Воины из Цуаньцюй совсем распоясались.

— С ними заключен мир,— отмахнулся Сюй Цзе и слегка подтолкнул меня вперед. — Гораздо больше меня волнуют воины из Тьешаня. Те желают сменить границы. Но я приехал не для бесед о войнах. Это та самая девушка, о которой я тебе писал. Ли Вэй. — подтолкнул он меня к Чжоу Юю. — Госпожа Ли, это мой старый друг, генерал Чжоу Юй, ныне один из начальников департамента в Министерстве наказаний.

Чжоу Юй повернулся ко мне, и его взгляд не был оценивающим или колючим. Он был просто внимательным.

— Госпожа Ли, — он склонил голову в вежливом, но не рабском поклоне. — Сюй Цзе в своих письмах расписал вашу историю так красочно, что я начал переживать, не сменил ли он на досуге меч на кисть писателя. Но теперь, глядя на вас, понимаю, он, кажется, даже кое-что приукрасить не сумел. Прошу, присаживайтесь. Обсудим ваше положение.

Он жестом указал на циновку у стола. Его приветливость была так непохожа на ледяную сдержанность Сюй Цзе, что на мгновение я растерялась и покраснела. Я никогда не умела принимать комплименты, а уж Ли Цзянь и подавно. Но затем я собралась с мыслями.

Я села, стараясь сохранить подобающее достоинство, пока два генерала усаживались напротив. В висках забился пульс. От того, что скажет этот улыбчивый Чжоу Юй, зависело все.

Он сложил руки на столе, и его выражение стало чуть более официальным, хотя тепло в глазах не угасло.

— Госпожа Ли, ваше дело... Признаю, сообщение Сюй Цзе застало меня врасплох. Подобные расследования требуют месяцев, связей, деликатности. — Он обменялся взглядом с моим спутником, будто ища поддержки. — Но за то короткое время, что было в моем распоряжении, я кое в чем преуспел. Опросил старых слуг в вашем доме. Нашел и вызвал двух независимых астрологов. Более того, — он понизил голос, — мне удалось уговорить нынешнего главного дворцового предсказателя тайно взглянуть на тот старый гороскоп.

Я застыла, не дыша, впитывая каждое слово.

— И что же там? — шепотом произнесла я.

— Их вердикт единодушен, госпожа Ли. Все ошибка или навет. Вы не родились под несчастливыми звездами. Тот прогноз, из-за которого ваша семья от вас отвернулась грубый фарс. — Он сделал паузу, давая мне осознать услышанное. — Официально это тоже будет признано ошибкой. Но будет сложно доказать, что это было сделано специально. Все подвержены заблуждениям, даже мудрейшие старцы при дворе.

В его глазах я прочла невысказанное: он думал иначе. Он был уверен, что это подлог, впрочем, я сама знала об этом с первой секунды. Но подтверждение от других астрологов о том, что я, точнее Ли Цзянь, не родилась под несчастливыми звездами, стало для меня облегчением.

— Старого астролога, к сожалению, уже нет в живых, — продолжил Чжоу Юй, разводя руками. — А госпожу Ван Яньси... наказать ее, предать суду за проступок, в котором формально нет злого умысла... у меня нет таких полномочий. Закон справедлив для всех, но он слеп к таким... тонкостям.

Он достал из стопки свитков один, туго свернутый, с тяжелой печатью Министерства наказаний, и протянул мне.

— Однако я исполнил, что от меня требовалось. Ваше имя очищено. Этот документ подтверждает, что прогноз в отношении Ли Цзянь был ошибочным. Копия моего приказа уже отправлена в поместье Ли.

Я помрачнела. Значит, семья Цзянь уже в курсе, и мое появление не будет эффектным. К тому же чуточку удручало, что никто из поместья Ли не явился, чтобы меня встретить. Получается, им наплевать на дочь, что томилась много лет в суровых стенах?

Чжоу Юй словно прочитал мои мысли.

— Мои люди сообщают, что ваш отец, Ли Жунь, прочитав письмо, буквально схватился за голову. Он немедленно начал собираться в дорогу, чтобы вернуть вас из Гуйчуань. Им пришлось его остановить, сказав, что вас уже везут сюда. Сюй Цзе об этом предупредил. Так что, госпожа Ли, вас ждут.

Странно, но в груди что-то шевельнулось, будто кто-то внутри меня разлил теплый чай. Отголоски памяти Ли Цзянь отозвались на упоминание отца. Очевидно, что она по нему скучала и любила.

Я вздохнула, а Чжоу Юй нахмурился.

— Но теперь, зная все это, зная, что вы считаете это подлогом и вините во всем мачеху... Скажите честно, не опасно ли вам возвращаться в этот дом? Змея, которую лишь потревожили, но не обезвредили, кусается больнее всего.