Софья Ведищева – Дело утопленниц (страница 9)

– Нет, Анна Викторовна, – поспешил сгладить ситуацию Штольман. – Мы же сейчас не в моем кабинете.

– Вчера, – сдалась она. – Вчера вечером мы были у Кулешовых на званом ужине.

– А ничего странного не заметили в ее…

– Нет, – ответила Анна быстрее, чем Штольман успел закончить вопрос.

Она явно солгала, о чем красноречиво говорили ее плотно сомкнутые губы и отведенный в сторону взгляд.

– Когда разошлись? – продолжил он.

– В половине десятого.

– Благодарю вас! – сказал Штольман и неожиданно для самого себя продолжил: – А я видел вас на велосипеде в городе!

– А я вас тоже видела. – Она хихикнула и вдруг заторопилась: – Простите, мне пора.

– Я ведь могу снова вас увидеть? – внезапно спросил Штольман и тут же на себя разозлился: как он мог такое ляпнуть? Увидев смятение в ее глазах, он поспешил объясниться: – Вдруг у меня появятся вопросы по делу.

– Мой отец – адвокат, – ответила Анна с вызовом, будто испугавшись, что ее хотят в чем-то обвинить. – Впрочем… вам всякий укажет наш дом, если нужно.

Она уже хотела было уехать, но очередной вопрос Штольмана ее задержал:

– А вы точно доедете на велосипеде? Может, вас проводить?

Она обернулась и снова хихикнула. И чем дольше улыбалась Анна, тем сильнее Штольман испытывал неловкость.

– Я имел в виду, – Штольман почувствовал, что опять говорит какую-то несуразность, – что могу послать с вами городового.

– Не переживайте. Я не сбегу.

Она быстро вскочила на велосипед, и Штольман услышал треньканье велосипедного звонка в знак прощания.

– Яков Платонович! Яков Платонович! – Коробейников бежал по берегу, привлекая своими криками внимание собравшихся зевак.

– Что такое, Антон Андреевич? Ну-ну, спокойнее, спокойнее. Дышите.

Но Коробейников никак не мог отдышаться и захлебывался в собственных словах:

– Я тут это… мальчишек местных… к поиску привлек.

– Так, и?.. – Штольман заинтересовался.

– Фух! – выдохнул Коробейников и восстановил-таки дыхание. – Так вот, мальчишки эти на берегу вон что нашли. Говорят, ведьма обронила от испуга, когда колдовство сработало.

С этими словами Коробейников протянул следователю небольшое зеркальце. Штольман покрутил находку в руках и заметил гравировку на задней стороне: «Анна Миронова».

И все-таки что-то эта барышня скрывает!

Весть о трагической смерти жены заводчика Кулешова быстро разнеслась по маленькому городку. Каждый старался придумать свою версию случившегося. Предполагали, что это может быть трагическая случайность: Татьяна оступилась на скользком берегу. Поговаривали, что могло иметь место добровольное наложение на себя рук. Мол, утопилась бедняжка из-за печали: жизнь с мужчиной, который намного старше, ее наверняка удручала. А кто-то твердил, что сам Кулешов, будучи страшным ревнивцем, причастен к смерти жены. Ведь о том, что Татьяна даже после замужества продолжала пользоваться успехом у мужчин, разве что глухой не слышал.

Вот и Мария Тимофеевна с Ульяной Тихоновной уже придумали свои объяснения.

– Господи, ужас-то какой! – всплескивала руками Мария Тимофеевна. – Зачем же она так? Зачем?

– Верно говорят, смерть безжалостна! – вторила ей Ульяна Тихоновна. – Жалко, когда умирают молодые.

– Очень жалко. – Мария Тимофеевна промокнула краешки глаз расшитым платочком. – Очень!

– Ходят слухи, – полушепотом продолжила Ульяна Тихоновна, придвинувшись ближе к собеседнице, – будто у Татьяны был одновременно роман и с господином Мазаевым, и с господином Семеновым. Вот они госпожу Кулешову и не поделили!

– Какой позор! – неодобрительно покачала головой Мария Тимофеевна.

– Да-да! Бедный Игнатий Петрович.

– Аннушка! – окликнула Мария Тимофеевна дочь, которая, словно ужаленная, пробежала мимо беседки, где и сплетничали женщины. – Куда ты так несешься?

Но Анна даже не обернулась, словно разом и онемела, и оглохла.

– Бедная ваша девочка, Мария Тимофеевна. Совсем на ней лица нет. И немудрено, она же труп-то и нашла.

– Что вы такое говорите? – нахмурилась Мария Тимофеевна.

– Как? Да вы не в курсе? – театрально вскинула брови Ульяна Тихоновна. – Анечка ведь у реки колдовала. Надеюсь, не она своими увлечениями беду накликала.

Мария Тимофеевна совсем побледнела. Она никак не могла понять, на кого злилась сильнее: на дочь – за то, что та опять занялась этой мистической ерундой, или на подругу – за то, что та даже посочувствовать не может искренне.

Но определиться она так и не успела: Ульяна Тихоновна неожиданно сменила тему.

– А ведь Петр Иванович еще не в курсе?

– Да нет, наверное, – пожала плечами Мария Тимофеевна. – Он как проснулся, еще не выходил из библиотеки.

– Ах, это так ужасно! Нужно рассказать ему. Боюсь представить, как он отреагирует. Ему точно понадобится поддержка.

– Как и нам всем. Как и нам всем.

– Она мертва! – выкрикнула Анна, как только вбежала в небольшую семейную библиотеку.

От неожиданности из рук Петра Ивановича выпала книга, которую он увлеченно читал.

– Кто? – удивленно спросил он.

– Татьяна!

– Какая Татьяна?

– Татьяна Сергеевна Кулешова.

– Что ты такое говоришь? Этого быть не может! – не поверил он.

– Я… Я сама нашла ее тело в реке.

У Анны вдруг закружилась голова, и она ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть прямо посреди комнаты.

– Анна! Анна! – Петр Иванович, побледнев, вскочил с кресла и встряхнул ее за плечи, чтобы хоть как-то привести в чувство. – Как ты ее нашла?

– Я… я просто хотела вызвать дух утопленницы. Я взяла зеркальце и отправилась на реку. Все как в книге! – Анна говорила путано: рассказ возвращал ее в тот момент, когда она обнаружила тело.

– Этого не может быть! Не может! – Петр, закрыв лицо руками, осел в кресло и начал бормотать что-то невнятное. – Как? Как это могло случиться?

– Это я хотела спросить у тебя. – Анна опустилась на колени перед креслом и взяла дядюшку за руку. – Ведь ты вчера напророчил ей смерть. А после вы вдвоем ушли в парк.

Он поднял глаза на племянницу, но будто совсем ее не видел. Казалось, он был мыслями далеко-далеко отсюда.

Знакомство с местным медицинским экспертом Александром Францевичем было весьма полезным с точки зрения раскрытия дела Кулешовой.

Теперь сомнений быть не могло: Татьяну Сергеевну убили. Тупым тяжелым предметом нанесли удар по голове и уже мертвую скинули в воду. Об этом явственно свидетельствовали рана на затылке и отсутствие воды в легких.

Александр Францевич оказался гораздо более компетентным специалистом, чем можно было бы ожидать от уездного доктора. Он даже смог установить примерное время смерти Татьяны – между десятью часами и полуночью. Так что Штольман остался весьма доволен своим посещением медицинского учреждения.

Теперь на очереди был визит к мужу убитой – Игнатию Петровичу. Коробейников уже должен был ждать на месте, так что Штольман запрыгнул в повозку и поехал в дом Кулешовых.

«От десяти до полуночи… Довольно поздно для прогулки. Особенно для замужней дамы, – размышлял он в дороге. – Если только не гулять с любовником. Эх, жаль, что я тут без году неделя – не успел еще узнать всех местных сплетен. Надо бы навести справки об убитой…»

Повозка остановилась возле довольно богатой усадьбы. Фасад украшали колонны в античном стиле. «Как несовременно, – невольно пронеслось в голове Штольмана, привыкшего к столичной роскоши. – Ампир давно не в моде. Впрочем, пока от столицы до провинции дойдет…»

Дальнейшие его размышления об архитектуре прервал Коробейников: