Софья Ведищева – Дело утопленниц (страница 6)

– Да, зван. Интересуются, – подтвердил Петр Иванович.

– А можно мне с тобой? – В лазурных глазах ее вновь вспыхнул огонек любопытства, который загорался всякий раз, когда речь заходила о мистике и духах.

– Конечно, ангел мой, – согласился дядя без всяких раздумий. – Вот только… как на это отреагирует твоя maman?

– Ой, ну с ней я как-нибудь разберусь, – уверенно произнесла Анна. И Петр Иванович не посмел усомниться в ее даре убеждения.

– И думать забудь! Немыслимо, просто немыслимо!

Конечно же, маменька идею с походом на спиритический сеанс не одобрила.

Анна нахмурила брови и топнула ногой. Она не отличалась капризным характером, но и сдаваться так просто не собиралась.

– Но, мама! – чуть громче, чем обычно себе позволяла, возразила Анна. – Я уже поговорила с дядей, и он сказал, что не против взять меня с собой.

– Ах, с дядей! – с сарказмом сказала Мария Тимофеевна.

– Да! С дядей!

– Витенька, ты слышал? Она поговорила с дядей! – обратилась Мария Тимофеевна к вышедшему на террасу супругу в поисках поддержки.

– Что за шум, а драки нет? – спросил тот, присаживаясь за стол.

Сегодня Виктор Иванович был в прекрасном настроении, так что даже усы его поднимались уголками вверх, будто губы, сложившиеся в улыбке.

– Наша Анечка хочет пойти к Кулешовым! – пожаловалась Мария Тимофеевна.

– К Кулешовым? А что, вполне приличные господа. Помнится, в том году Игнатий Петрович просил меня помочь бумаги оформить на его щенков. Ах, какие там были щенки! Чистокровные борзые! – погрузился в воспоминания Виктор Иванович. – Так, о чем это я? Пусть сходит. Ты же сама все время жалуешься, что Анечка сидит дома и в свет не выходит.

– Вот видишь! – Анна расцвела в довольной улыбке. – Дядя разрешил, папа разрешил. Спасибо, papá!

Чмокнув отца в щеку и подхватив со стола книгу, она вприпрыжку побежала в беседку.

– А я не разрешаю! – прокричала ей вдогонку Мария Тимофеевна, но Анна даже не обернулась. – Витенька, так ведь у Кулешовых спиритический сеанс будет.

– Спиритический сеанс? – озадаченно посмотрел на жену Виктор Иванович.

– Именно так.

К чете Мироновых присоединился Петр Иванович. После парижской суеты он не мог отказать себе в удовольствии насладиться горячим чаем на веранде и красотами приусадебного сада.

– О, а вот и корень всех бед! – Мария Тимофеевна всплеснула руками. – Это ведь вы, Петр Иванович, Анечку на свой шарлатанский сеанс заманили, не так ли? Еще и книгу ей дали!

– Книгу, допустим, дал я. Она ведь интересуется, – не стал спорить Петр Иванович. – А на сеанс, между прочим, она сама вызвалась пойти.

– Сама! Витенька, ты слышишь? Да пока вы в доме не появились, Анечка во всю эту черную магию даже не лезла. – Мария Тимофеевна перекрестилась, желая, видимо, держаться подальше от всей этой чертовщины. – Читала, конечно, много всякого. Ну кто же не без слабостей? Но хотя бы с духами разговаривать перестала!

– О какой книге речь? – перебил жену господин Миронов.

– О какой? Спроси у своего брата!

С этими словами Мария Тимофеевна ушла в дом, не желая больше продолжать этот бессмысленный, с ее точки зрения, разговор. Какой толк говорить что-то, если ее все равно никто не слушает?

– Так о какой книге речь? – Виктор Иванович уставился на брата тем пристальным взглядом, каким всегда смотрел на своих клиентов, желая понять, истину они говорят или лгут.

– О «Книге медиумов», – ответил тот с придыханием, явно радуясь, что ему повезло иметь такое сокровище в своей библиотеке.

– Медиумов? Петр, боже правый, да ты сам-то во все это веришь? – Виктор Иванович восхищения брата не разделял.

– Я тебе больше скажу… – Петр Иванович выдержал театральную паузу. – Я практикую.

Громкий смех Виктора Ивановича разнесся по террасе, и даже садовник на секунду отвлекся от стрижки кустов, гадая, что же могло так рассмешить хозяина.

– Браво! Браво, Петр! – Виктор Иванович, продолжая смеяться, хлопнул несколько раз в ладоши. Петра Ивановича оскорбила такая реакция, и он отвернулся, очевидно не желая обсуждать предмет своего увлечения со скептиком. – Послушай-ка, я бы очень не хотел, чтобы Анна чрезмерно увлеклась всем этим.

– Знаешь что? Ты отец, ты можешь ей запретить. А я что? Меня попросили – я дал, – все еще досадуя на брата за его неверие, ловко умыл руки Петр Иванович.

– Ах ты боже мой! Добрый ты мой дядюшка! А то ты не понимаешь, почему я тебе все это говорю! – Виктор Иванович вскочил со стула и чуть не разбил чашку в порыве недовольства. – Как будто ты не помнишь все эти ее детские странности! Знаешь, каких трудов нам стоило убедить Анечку, что невозможно видеть мертвых так же, как и живых?

– Я все прекрасно помню. Да, у Ани всегда были определенные задатки, – с видом знающего человека отозвался Петр Иванович, чем еще больше разозлил брата.

– Задатки?! Да ты же провоцируешь ее на все эти выдумки! Поощряешь ее фантазии!

– И в мыслях не было! – запротестовал Петр Иванович. – Не думал я, что книги нужно прятать.

– Не думал он! – Виктор Иванович раздраженно прошелся по веранде и сел обратно, уже немного успокоившись. – Я, может, тоже не знал, что книги нужно прятать. А выходит, что нужно.

Два брата замолчали, думая каждый о своем. Петр Иванович потянулся к чашке и сделал большой глоток, забыв, что чай еще не успел остыть. Горячий напиток обжег его губы и язык. Виктор Иванович же разломил печенье и отправил его в рот, но, прежде чем запить, хорошенько подул на чай.

Вдалеке упала еще одна срезанная садовником ветка. Ветер донес слабый хруст, стрекотание кузнечиков и гудение шмеля.

– Ладно, – поставил точку в обсуждении Виктор Иванович. – Скажи лучше, чем сам планируешь заниматься?

– Ну, надо подумать, надо осмотреться, – несколько растерялся Петр Иванович от такой прямоты. – А вообще, чем спиритизм, по-твоему, не занятие? В Париже вот каждый медиум – состоятельный человек.

– То в Париже, – усмехнулся в пышные усы Виктор Иванович.

Новомодные электрические лампы ярко освещали богатое убранство дома Кулешовых и лица собравшихся гостей.

Кого тут только сегодня не было! Татьяна Сергеевна Кулешова, жена достопочтенного заводчика Игнатия Петровича, позвала весь цвет затонского общества. По крайней мере, тех, кого она сама считала цветом.

Все обернулись, когда в комнату вошла Анна под руку с дядюшкой. От такого внимания у девушки невольно затряслись колени. Она попыталась сделать глубокий вдох, но шнуровка корсета так сильно стягивала ребра, что каждое движение отзывалось болью.

«И зачем мама выбрала это ужасное платье? Если б не спиритический сеанс, ни за что не пошла бы на светский прием!» – думала Анна, крепко стискивая рукав фрака дяди.

– У тебя ледяные пальцы, – прошептал ей на ухо Петр Иванович. – Не стоит так нервничать.

– Ах, господа! – Не успела Анна и слова сказать, как хозяйка вечера стремительно направилась к ним. – А вот и наш волшебник!

– Всего лишь медиум, – немного смущенно улыбнулся Петр Иванович.

– Позвольте представить вам моего мужа. Игнатий Петрович, – кивнула Татьяна Сергеевна на мужчину в годах с уже проступающей лысиной, едва заметной лопоухостью и такой густой бородой, что казалось, будто на подбородке у него волос больше, чем на затылке.

– Анна. Моя племянница, – продолжил обмен любезностями Петр Иванович.

– Анна, вы прелестны! – улыбнулась Татьяна Сергеевна. – Что ж, госпожу Громову, я думаю, вам представлять не нужно. И, без сомнения, вы должны помнить нашего поэта – господина Семенова.

Худощавый мужчина, которому на вид едва ли было тридцать, звонко рассмеялся, по-видимому, посчитав такое представление весьма очаровательным.

– Учитель словесности, как же, как же, – приветственно склонил голову Петр Иванович.

– Ну и, конечно же, господина Мазаева, нашего живописца, вы тоже знаете, – продолжила Татьяна Сергеевна, переведя нежный взгляд на другого мужчину.

– Как там Париж? – с иронией спросил длинноволосый кудрявый господин, смачивая свои темные усы в шампанском и слегка покачивая тростью.

– Париж, как всегда, прекрасен! – ответил Петр Иванович.

– Ну что ж, господа, все в сборе. Прошу за стол! – Хозяин дома жестом пригласил присутствующих садиться, и гости стали занимать места. – Как вы знаете, Петр Иванович, по желанию моей супруги, продемонстрирует нам новомодную забаву.

Сарказм в голосе господина Кулешова пришелся Петру Ивановичу не по душе.

– Забавой это вряд ли можно назвать.

– Петр Иванович, не сердитесь, – примирительно произнесла Татьяна Сергеевна. – Мой муж просто хотел сказать, что это популярное движение в Европе.

– Ну, движение – может быть. Но я бы все-таки назвал это наукой. Если вы позволите, дамы и господа, для начала я скажу пару вводных слов о спиритизме, – с важным видом начал Петр Иванович. – Спиритизм – это практика, зародившаяся в Европе еще в середине прошлого века. Медиум обладает удивительной, уникальной способностью – он соединяет наш мир, земной, и другой мир, духовный. Сущности же, с которыми он общается, сами себя именуют духами или гениями, и прежде они проживали на земле. Ну, впрочем, что об этом говорить, когда можно показать. Любезный, выключите электричество!

– Будет сделано, – отозвался вышколенный лакей и прошелся по комнате, погружая дом Кулешовых в свечной полумрак.