Софья Ведищева – Дело утопленниц (страница 5)

– Оставьте, – отмахнулся Штольман.

После многочисленных сложнейших дел, раскрытых им с блеском, это банальное убийство казалось пустяком. Восхищение окружающих тоже давно перестало радовать Штольмана.

– Но все же! Скажите, как вам удалось так быстро все оценить?

– Я просто внимательно смотрю. – Штольман достал из кармана блокнот и протянул его Коробейникову. – И от вас буду требовать того же.

Коробейников забрал свои записи и, завороженно глядя на Штольмана, произнес знакомую всем гимназистам мудрость:

– Учиться всегда и везде! Яков Платонович, я буду счастлив учиться у вас!

– Безоблачного счастья я вам не обещаю, – с доброй насмешкой ответил Штольман. – Впереди вас ждут не только важные уроки, но и немалый труд. Готовы вы к этому?

Коробейников закивал, прижимая к груди блокнот.

– Ну, вы так и будете там стоять? – спросил Штольман, взобравшись в повозку.

И Коробейников проворно запрыгнул следом.

На следующее утро Анна проснулась довольно рано, разорвав сонную тишину своим криком:

– Смерть неизбежна!

Ее снова разбудил тот самый сон. Понимая, что уснуть ей больше не удастся, она оделась и отправилась бродить по дому в поисках дяди.

Петр Иванович сидел в садовой беседке и читал одну из книг, привезенных им из Парижа.

– Доброе утро, дядюшка! – произнесла Анна с легкой дрожью в голосе и присела рядом.

– Доброе утро, душа моя! – оторвался Петр Иванович от чтения.

– Что читаете? – полюбопытствовала она.

– «Книгу медиумов».

Петр Иванович положил книгу на стол, и Анна тотчас же потянулась к ней, словно влекомая неведомой силой.

Она с интересом рассмотрела обложку и пролистала несколько страниц, прежде чем к беседке подбежала Марфа, одна из служанок.

– Петр Иванович, вам письмо, – с величайшим почтением произнесла Марфа, протянув записку, и, не дожидаясь ответа, поспешила по своим делам.

Петр Иванович раскрыл записку и начал читать. И чем дольше он читал, тем мрачнее становилось выражение его лица.

Анна даже отвлеклась от книги.

– Плохие новости? – с тревогой спросила она.

– Просто глупости, – отмахнулся он и спрятал записку в карман.

– А можно я потом возьму ее у тебя почитать?

– Что? – Он все еще был погружен в свои мысли.

– Можно я возьму почитать? – Анна указала на книгу.

– Тебе интересно?

– Да, – искренне ответила она. – Надо бы кое-что прояснить.

– Ты что, опять что-то видишь? – Петр Иванович смотрел на племянницу со смесью тревоги и интереса.

– Да, – кивнула Анна. Она знала, что дядя, как никто другой, сможет ее понять и помочь разобраться в происходящем. – Только теперь я вижу их и во снах.

Как она и предполагала, дядя не мог не заинтересоваться.

– Во снах? И что же тебе снится?

– В последние несколько дней мне снится, что я утопленница…

Он не такой, как все. Он видит этот мир иначе. Он кружит меня в быстром танце, и я знаю, что не упаду, ведь его руки вовремя подхватят меня. И тогда у нас снова появится эта секунда, когда наши губы вот-вот встретятся и я почувствую его теплое дыхание. А он, как истинный джентльмен, вновь не осмелится нарушить мои границы. Несколько дней назад он сказал мне, что хочет, чтобы я уехала с ним. И я с радостью это сделаю…

Полумрак. Мы можем быть вместе, только когда уверены, что никто нас не увидит. Он держит меня за руку. Я чувствую, как его пальцы дрожат. Он постоянно извиняется за то, что позволил себе такую наглость по отношению к женщине моего статуса. Но я тоже должна тогда извиниться перед ним, ведь я позволяю ему это делать. Теперь и голос его дрожит. Он говорит, что боится потерять меня.

Но если он решится, то никогда не потеряет. Наши чувства спонтанны, и я знаю, что поступаю глупо, но иначе не могу. Иначе я предам саму себя…

Удар. Острая боль пронзила мое тело. Звон сменился тихим гулом в голове. Я прикоснулась к месту, где жгло. На моей руке остался липкий след крови. Это моя кровь…

Невидимая сила толкнула меня, и я оступилась. Сотни ледяных иголок вонзились в мое тело, дыхание перехватило. Я пыталась сделать вдох, пыталась ухватиться за эти крупицы, которые остались у меня от жизни. Я старалась ухватиться и за его образ, который все еще стоял у меня перед глазами, но холодная вода быстро заполнила мои легкие, и я погрузилась в черную бесконечность.

Он ищет меня. Он ищет. Тень в черном котелке ищет и найдет. Он отыщет правду!

Холодно. Ледяная вода медленно замораживает мое сердце. Из моей груди вырывается последний вздох.

Смерть неизбежна…

Анна завершила свой рассказ. В ее больших голубых глазах стояли слезы, будто, даже пересказывая свой сон, она снова и снова переживала его.

– А что ты, то есть она, еще сказала?

Анна несколько раз моргнула, приходя в себя:

– Она? Больше ничего.

– И ты не спросила?

– Но как? Это же сон.

Дядя погладил Анну по голове:

– Ну, дитя мое, такое бывает. Такое случается. Не волнуйся.

– Так я могу взять книгу? – Хотя дядя и поддержал ее, Анне все еще требовались ответы.

– Книгу? Да, конечно. Не хочешь прогуляться?

Дядюшка, очевидно, был встревожен посланием и хотел отвлечься. Анна гадала, что же скрывалось в той записке.

– Хочу, – согласилась она, охотно ухватившись за его протянутую руку.

Парк в усадьбе Мироновых пестрел всеми красками увядающего лета. Цветы еще наслаждались лучами солнца и дарили свои дивные ароматы, но в воздухе уже витали запахи приближающейся осени.

– Я бы и на велосипеде покаталась с тобой. Жаль, что ты привез только один из Парижа, – посетовала Анна.

– Если бы я привез два, твоя маменька точно выгнала бы меня из дому, – прыснул от смеха Петр Иванович. – Она ничуть не изменилась. Впрочем, как и все в Затонске. Все по-прежнему, все по-старому.

– Ну, может быть, это и к лучшему, – пожала плечами Анна.

Она любила особую тишину родных мест и ни за что на свете не променяла бы Затонск на шумный Петербург или Париж.

– Впрочем, я ошибся. Ты изменилась, душа моя, – сказал Петр Иванович. – Выросла, похорошела. А ну-ка, признавайся, сколько разбитых сердец у тебя на счету?

– Ой, дядя! И ты туда же? Веришь, ни одного! – от души рассмеялась Анна.

– Нет, не верю. – Он нежно приобнял ее за плечи.

Они прошлись еще немного в тишине, наслаждаясь шепотом листвы и свежестью легкого ветра.

– Дядя, а я вот слышала, что ты завтра идешь на спиритический сеанс к Кулешовым, – неожиданно сказала Анна.