Софья Ведищева – Дело утопленниц (страница 2)

– Я тоже была премного удивлена. У Кулешовых на днях будет спиритический сеанс.

– И вы пойдете?

– Что вы! Чушь какая. Я всех этих новомодных увлечений не понимаю и понимать не хочу. Волнуюсь только, как бы он мою Анечку не взбаламутил.

– Помнится, у нее в детстве были какие-то странности… – Ульяна Тихоновна нахмурила изящные брови, силясь вспомнить.

– Ах, полноте! Дела давно минувших дней. – Мария Тимофеевна на эту тему распространяться не желала. – Ой, а куда это она поехала?

За разговором женщины совсем упустили момент, когда Аня научилась управлять механизмом без помощи дяди. И теперь девушка уверенно направляла своего железного коня к воротам усадьбы.

– Аня! – окликнула Мария Тимофеевна дочь.

– Bonjour, mamán! – отозвалась та.

– Аня! Вернись! Вернись, кому говорю!

Но юная особа уже ничего не слышала.

– Нет, ну это немыслимо! – Мария Тимофеевна возмущенно фыркнула. – И куда она, спрашивается, поехала? На улицу в таком виде!

– Теперь в Затонске разговоров будет на неделю, – заметила Ульяна Тихоновна.

– Это невозможный ребенок!

– Полноте вам переживать, Мария Тимофеевна. – Петр Иванович взошел на веранду. – Ульяна Тихоновна, рад вас видеть в добром здравии.

– Что же вы ко мне не заходите? Уже несколько дней в городе, а своего старого друга так и не навестили, – с укором произнесла госпожа Громова.

– Дела, дела. Сами понимаете. – Петр Иванович не стал придумывать оправданий своему нежеланию приезжать в гости.

– А вы отложите дела. Для хорошего человека всегда можно найти время. Приезжайте, – не отставала Ульяна Тихоновна.

– Благодарю покорнейше за приглашение. Воспользуюсь, как только представится возможность.

– Что же вы творите, Петр Иванович! – вклинилась в разговор Мария Тимофеевна. – Взбаламутили племянницу.

– Ну почему сразу взбаламутил? Анечке очень нравится кататься на велосипеде. И у нее прекрасно получается.

– Ей и шоколад нравится есть по утрам. И у нее это прекрасно получается. Но это же не значит, что стоит дозволять такое!

– Что ж мне теперь, отнять у любимой племянницы подарок, который я сам же и сделал?

– Вот вечно вы сначала создадите проблему, а другим потом за вас ее решать.

– Мария Тимофеевна, право слово, не будьте же вы так строги к дочери, – бросил Петр Иванович и скрылся в доме.

– Вот и как с ним прикажете разговаривать? – обратилась Мария Тимофеевна к подруге с риторическим вопросом.

– Пять лет прошло, а он ничуть не изменился, – сказала в ответ Ульяна Тихоновна с задумчивой улыбкой.

Анна ехала по главной улице города, наслаждаясь ветерком, играющим в ее волосах. «Как чудесно чувствовать, что я жива!» – неожиданно для самой себя подумала она, сделав глубокий вдох.

Слова из приснившегося ей недавно сна все еще крутились в ее голове: «Смерть неизбежна».

Однако приезд дяди, их совместные прогулки и катание на велосипеде помогли немного отвлечься.

– Доброе утро! – крикнула она почтальону, который приносил им письма на дом.

Тот удивленно посмотрел ей вслед.

– Доброго дня! – а это было адресовано Александру Францевичу, главному врачу местной больницы и близкому другу ее отца.

Александр Францевич с уважением кивнул.

И вдруг, проезжая мимо полицейского участка, Анна увидела его – господина из своего сна. Статный, с военной выправкой, высокий мужчина был одет в сюртук и шляпу-котелок. Его челюсть была напряжена, резко очерченные скулы подчеркивали строгие черты лица, а карие глаза смотрели на мир с колючей прямотой. В руках он держал трость и небольшой саквояж.

Мужчина ловко спрыгнул с повозки.

– Багаж доставьте в полицейский участок, – приказал он кучеру глубоким голосом.

Засмотревшись на него, Анна совершенно забыла, что едет на велосипеде. А вспомнила, когда столкновения, казалось, уже невозможно было избежать. Однако незнакомец обладал отличной реакцией и изрядной проворностью, поэтому успел в последний момент отпрыгнуть.

– Excusez-moi! – крикнула ему Анна и, опять отвлекшись, все-таки не справилась с управлением.

Велосипед начал падать, и она соскочила с него, чтобы не полететь на землю.

Анна растерянно посмотрела на мужчину, в которого едва не врезалась. Он саркастично поднял бровь, развернулся и пошел в сторону полицейского участка. И в этом развороте Анне снова почудилось что-то знакомое. Ночь, река, мужчина в котелке с тростью. И вновь в голове: «Смерть неизбежна».

«Не может этого быть!» – подумала Анна, начав перебирать пальцами выбившуюся из прически прядь. Она всегда так делала, когда впадала в задумчивость.

Яков Платонович Штольман был человеком простым. Он верил в торжество науки в современном мире и старался искать во всем лучшее. По крайней мере, в те редкие моменты, когда не искал очередного негодяя.

А потому даже когда волею судьбы и одной казавшейся ему прекрасной дамы он был сослан за сотни верст от родного Петербурга в уездный городок, то не пал духом, намереваясь залечить душевные раны в тиши затонских вод и лиственных лесов.

Но, к сожалению, и здесь покой мог только сниться.

Стоило ему выйти из повозки, как за спиной послышались перешептывания, а несколько зевак и вовсе не постеснялись уставиться на него.

Но довершило картину не самого радушного приема едва не случившееся столкновение с прелестной юной барышней, с чего-то вздумавшей, что ей под силу управлять велосипедом.

– Excusez-moi!

Ее юный голосок заставил его обернуться. Хрупкое создание с широко распахнутыми глазами лазурного цвета. Она уставилась на него, словно увидела призрака.

Штольман знал, что должен подбежать к ней и помочь отряхнуть ее слетевшую соломенную шляпку, но медлил. Ее забавный наряд и испуганное лицо вызывали улыбку. Он и не думал, что встретит столь эксцентричную особу в провинциальной глуши. Но с велосипедом ей все же стоит быть аккуратнее.

«Ну и чудачка!» – покачал он головой и поспешил по своим делам.

А дел было немало. Сначала следовало снять меблированные комнаты, чтобы было где остановиться, пока его не переведут обратно в столицу или пока он не отчается настолько, что решит купить собственное жилье в Затонске. Затем необходимо отобедать, а то с момента последнего приема пищи прошло уже столько времени, что Штольман сомневался, ел ли вообще.

Наконец, решив бытовые вопросы, он отправился в полицейский участок, чтобы представиться новому начальнику – здешнему полицмейстеру.

В участке работа, как обычно, кипела. Когда Штольман вошел внутрь, его тут же остановил один из городовых в белом мундире:

– Чем могу служить?

– Доложите полицмейстеру, что прибыл Штольман Яков Платонович, – спокойно ответил он.

– Ждите, сейчас доложу. – Полицейский направился к кабинету начальника, уверенно чеканя шаг. По всему участку раздавался стук каблуков его сапог.

Чтобы скоротать время, Штольман подошел к окну и выглянул на улицу. Оказаться в таком городе, как Затонск, не было пределом его мечтаний. Но и здесь вполне можно обустроиться. Провинциальная жизнь имеет свои прелести. Никакой суеты и интриг! А значит, и никаких тяжких преступлений.

От этой мысли Штольман взгрустнул, ибо работу свою он любил и зачах бы без интересных расследований. Оттого и прислушался он невольно к одному из допросов:

– Диву даюсь, откуда в людях эта непреодолимая тяга взять то, что плохо лежит. И ведь не ими положено! – громко рассуждал дознаватель – молодой кудрявый мужчина с аккуратными усиками. – Ладно. Что же получается? Он выбежал из дверей – и наутек?

– Ага, – поддакнул неприметный паренек в серой ремесленной одежде. – А я смотрю, дверь взломана, люди бегут, городовой…

Парень так крепко сжимал шапку в руках, что напрашивались два вывода: либо у него была патологическая боязнь людей в униформе, либо он стискивал кулаки, чтобы случайно не ляпнуть лишнего.

– Особые приметы никакие не запомнили?

– Не-а, – помотал головой свидетель.

– А ты, стало быть, мимо шел? – продолжал дознаватель.

– Мимо, – опять согласился парень.