Софья Ведищева – Дело утопленниц (страница 1)
Софья Ведищева
Дело утопленниц
Пролог
Я начала видеть их, когда мне было пять.
Бабушка Ангелина появилась из ниоткуда. В ночной рубашке из муслина и чепце с кружевом, на плечи накинут любимый набивной платок с бахромой. В этом одеянии она и погрузилась совсем недавно в вечный сон.
Она была точно такой же, какой я ее знала и помнила, словно с ней ничего не произошло несколько недель назад. И я бы так и подумала, если бы лично не видела ее в кровати, с белым как мел лицом и плотно закрытыми глазами, которые ей уже не суждено было открыть.
И вот она стоит передо мной!
Она сделала несколько шагов в сторону трельяжа с зеркалом и поманила меня рукой. В последние месяцы жизни она всегда так делала, когда хотела показать что-то или рассказать мне о чем-то. Будь то облако забавной формы, напоминающее овечку, которое я успела пропустить, бегая по лужайке дома, или дрозда, решившего своровать ягоды смородины прямо из блюдца, стоящего перед ней на столе.
Бабушка указала рукой куда-то под трельяж. И как только я осознала, что мне нужно сделать, она исчезла. Так же тихо и внезапно, как и появилась.
Еще крепче прижимая к груди куклу Мякушу, я неуверенно подошла к трельяжу. Каково же было мое удивление, когда я нашла на том самом месте, куда указала мне бабушка, фамильное ожерелье с овальным аметистом. Вот уже несколько недель моя матушка отчаянно искала его по всем потайным уголкам дома…
С радостным криком я побежала к родителям в гостиную:
– Мама, мама! Смотри, что я нашла!
Маменька отвлеклась от чая и беседы с папенькой и наградила меня теплой улыбкой. Но стоило мне вложить в ее руку ожерелье, как в обычно мягком взгляде мамы появилось непонимание.
– Ожерелье… Это же то самое ожерелье, Витенька! – растерянно прошептала маменька. – Где ты нашла его, Анюта?
– Мне бабушка показала.
– Какая бабушка? – с тревогой спросила маменька.
– Ангелина, – честно ответила я родителям.
Я была послушным ребенком и с ранних лет знала, что лгать плохо.
Родители переглянулись и одновременно посмотрели на меня.
– Анечка, твоя бабушка умерла, – серьезно сказал папенька, будто я не знала.
– Нет! Я ее видела!
– Анечка… – Маменька притянула меня к себе и нежно поцеловала в лоб, как всегда делала, когда хотела по-доброму пожурить за плохое поведение. – Врать – это нехорошо, врать стыдно.
– Но я видела! Я видела! – Я затопала ножками по полу, надеясь, что хоть так они меня услышат. Хоть так поверят мне!
– Анюта, ты в самом деле видела бабушку?
Мой дорогой дядюшка, до того увлеченно смотревший в окно, обернулся к нам. И в его голосе я услышала нотки легкого страха – такого же, какой и я испытала пару минут назад. Но он поверил мне!
Однако больше не поверил никто. Мои маменька и папенька посчитали, что у меня разыгралась фантазия, как и у всех детей в моем возрасте, и еще долго списывали мои странности на богатое воображение.
А я, хоть и понимала, что мертвый не может открыть глаза и уверенным шагом пройтись по комнате, видела то, что видела!
И все еще вижу.
Они похожи на нас, вот только говорить не могут, и от них веет холодом. И этот холод пробирает до костей, леденит мою душу. Все вокруг замирает в гробовом молчании. Мне страшно. Я чувствую их боль и страдания. И теперь я вижу их чаще…
Дело утопленниц
Веселой толпою
С глубокого дна
Мы ночью всплываем,
Нас греет луна.
Глава первая
В уездном городке Затонске настолько редко что-то происходило, что даже рождение щенят у заводчика Кулешова становилось известием всемирного масштаба.
А потому, когда в чудесный день лета 1888 года в город прибыли сразу два новых лица, все общество загудело от волнения. Впрочем, одно из них было не столько новым, сколько хорошо забытым старым. А второе впервые оказалось здесь, чем и заслужило весьма пристальное внимание.
Вот и Ульяна Тихоновна Громова, дама средних лет, по привычке носящая черное, хотя траур по мужу давно закончился, поспешила к подруге обсудить последние сплетни.
– Ах, моя дорогая, добро пожаловать! – радушно встретила ее Мария Тимофеевна Миронова. – Пойдемте на веранду, я уже приказала подавать чай.
Мария Тимофеевна вообще была очень радушной. Едва ли в Затонске можно было найти женщину более приятную и благодетельную.
– Чай на веранде – можно ли о большем мечтать по утрам? – тепло произнесла Ульяна Тихоновна, получив из рук хозяйки чашку с ароматным напитком. И, сделав глоточек, плавно перешла к главной цели своего визита: – Слышали вы новость?
– Какую, голубушка? – с готовностью отозвалась Мария Тимофеевна.
– В город приехал некий Яков Платонович Штольман. Судебный следователь из Петербурга, – заговорщицки произнесла Ульяна Тихоновна.
– Из Петербурга? И что же следователь из столицы у нас забыл?
– Ой, говорят, его со службы уволили за неподобающее поведение. Его видели, – Ульяна Тихоновна понизила голос, – в притоне!
– Какой кошмар! Не те уже порядки. Нынешние нравы с ума меня сведут! – посетовала Мария Тимофеевна. – Вот взять хотя бы мою дочь…
– Да-а-а, – протянула Ульяна Тихоновна. – Как же Анечка выросла. И похорошела.
– Вот именно. Замуж ей давно пора! Двадцатый год уже пошел, а ей бы все книжки читать. Я в ее годы уже была хозяйкой в своем доме.
В этом Мария Тимофеевна нисколько не кривила душой. Чета Мироновых ставилась в пример каждой молодой девушке Затонска как образец идеальной семьи. И действительно, успешная адвокатская карьера мужа и эффективное управление хозяйством жены вызывали уважение.
– Да, Анечка, конечно, не в тебя пошла, – заметила Ульяна Тихоновна. Вроде и поддержала, а как будто с ехидством. – Но не переживай ты так. Где она, кстати?
– Где? Да вот уехали с Петром Ивановичем в парк кататься.
Ульяна Тихоновна явно взволновалась.
– Слышала-слышала, что Петр Иванович вернулся из Парижа.
– Вернулся, – отозвалась Мария Тимофеевна. – Теперь проводит время с Анютой. Соскучилась она по нему.
– Давненько он у нас не был. Лет пять?
– Кажется. Так сразу и не вспомню.
– А что же, так и не нашел себе спутницу в Париже? – В вопросе Ульяны Тихоновны промелькнули легкие нотки надежды.
– Ну, думаю, в спутницах у него недостатка не было. А вот жены – нет, не нашлось. – Отсутствие законной супруги в глазах Марии Тимофеевны представляло собой настоящее преступление. – Между нами говоря, вернулся он совершенно без средств. Так что теперь придется моему Витеньке еще и брата содержать.
– Ой, кажется, едут! – заметила Ульяна Тихоновна мельтешение среди деревьев. – А это что такое?
Молодая девушка в костюме для верховой езды восседала на странном приспособлении, похожем на железного коня с колесами, и крутила педали, заставляя это чудовище двигаться.
– Ах, дядя, какое чудо! Кажется, получается! – раздался ее звонкий голос.
Мария Тимофеевна устало махнула рукой:
– Лучше даже не спрашивайте. Петр Иванович вечно напридумывает всякого. Вот привез Анечке из Парижа какое-то модное изобретение. Учит теперь ее на нем кататься. Немыслимо!
– Какой Петр Иванович затейник, однако! И чем же он теперь будет заниматься?
– Да уж занялся бы чем-то серьезным! А то взбрело ему в голову, что он медиум.
– Что вы такое говорите? Медиум? Это который с духами разговаривает? – заинтересовалась Ульяна Тихоновна.