Софья Сучкова (Soniagdy) – Убийство без лица (страница 1)
Софья Сучкова (Soniagdy)
Убийство без лица
От автора
Пролог
Судья Эдриан Форстер сидел в своём кресле, потирая виски.
За окном хозяйничал старик-туман, укрывая своей влажной завесой весь Лондон. Улицы были пустынны, лишь редкие огни фонарей создавали зазоры, мерцали, словно глаза хищника, выслеживающего добычу. Где-то вдали проехала машина, чей шум растворился в сыром воздухе, оставив после мимолётного шума лишь тишину, нарушаемую капелью воды с крыши и редкими криками ночных птиц.
Тяжёлые дубовые панели стен, массивный письменный стол, заваленный бумагами, и потрескивающий камин, котором догорали последние дрова, – всё это создавало уют в столь туманный вечер, который, однако, был слишком привычен для судьи, так что он его практически не замечал, хотя и наслаждался им.
В воздухе витал запах дорогого коньяка и чего-то ещё – чего-то гнилого, что не выветривалось, несмотря на все усилия.
Судья вздохнул, его тонкие дрожащие пальцы обхватили бокал. Лицо, обычно надменное, сейчас было изнеможённым. Глубоко запавшие глаза блуждали по документам перед ним. Ему снова удалось выиграть дело, получив за это неплохую прибыль. Сделка. Подкуп. Прибыль. Всё было в его и только в его пользу.
«Ещё один. Ещё одна грязная сделка, принёсшая мне всё» – пронеслось у него в голове.
Он поднёс бокал к губам, сделал глоток. Алкоголь приятно обжёг горло, но не согрел. Ничто уже не могло согреть этого живого, но уже совсем холодного человека.
– Гипертония, а?
Тихий, спокойный, незнакомый, как скользящий по коже нож.
Форстер вздрогнул, бокал выскользнул из пальцев и со звонким звуком разбился о пол, разлетаясь на множество кристальных осколков. Он не знал, не видел, кто это был, но он чувствовал – он не один.
Сердце забилось быстрее, в висках застучало.
– Кто здесь?! – крикнул он, вскакивая с кресла.
Его глаза, серые, расширенные от ужаса, цеплялись за всё, что его окружало, но он никого не нашёл.
Пальцы сжались, ладони вспотели, ноги свело дрожью.
Внезапно, тень в углу шевельнулась, изменилась. Из полумрака, словно само зло, вышел мужчина. Высокий, в длинном чёрном пальто, с лицом, которое скрывала тень. Единственное, что было видно были его глаза – холодные, безжалостные, как лезвие бритвы или гильотины.
– Вы не помните меня, судья? – спросил незнакомец, делая шаг вперёд.
Форстер почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.
Помнит ли он его? Он встречался с разными людьми, лица которых могли просто стереться из его памяти. Да даже если и так, то глаза, эти два ледяных шара, лишённые какой-либо человечности, которые сейчас смотрели на него как на какого-то жука, он бы запомнил.
Судья напряг мозги, пытаясь вспомнить хотя бы кого-то похожее с таким взглядом, но в памяти не было ничего, кроме тёмных пятен, размытых лиц и страха.
– Я… я не знаю Вас! – прошептал мужчина, чувствуя, как его собственные колени задрожали.
– Но я знаю Вас, – ответил незнакомец холодным как лёд голосом. – Я знаю, как Вы брали взятки, как отпускали насильников, как хоронили правду вместе с теми, кто осмеливался её искать.
Судья сделал резкий шаг назад, упёрся о столешницу, его рука потянулась к ящику стола.
«Пистолет.» – пронеслось у него в голове. – «Нужно достать пистолет.»
Однако, его дрожащие от страха и слабости пальцы не могли найти рукоятку.
Мужчина усмехнулся, наблюдая за ним.
– Не тратьте силы, – он медленно, но уверенно, словно дразня, сделал шаг вперёд. Каждый его шаг сопровождался шуршанием. Бахилы. – Вы уже приняли свою последнюю таблетку.
Форстер замер, его сердце забилось неровно. В висках застучало, боль разлилась по груди, как горячее масло.
– Что?.. – прошептал он, падая, ощущая, как холодный пот начал стекать по спине.
– Дигоксин, – пояснил мужчина, наклоняясь. – В малых дозах – лекарство. В больших – яд. Вы только что выпили его с коньяком.
Судья схватился за горло, его дыхание стало прерывистым, он закряхтел. Перед глазами, словно грозовые тучи, поплыли тёмные пятна, разливаясь и перекрывая всю видимость. Боль в груди с каждым вздохом усиливалась, каждый удар сердца отдавался в висках.
– Вы… Вы не смеете… – прохрипел он, пытаясь встать.
– О, я смею, – невозмутимо ответил мужчина, поправляя перчатку. – Вы думали, что закон Вас защитит? Что Ваши грязные деньги и бессмысленные связи спасут? Но закон – это просто слова, а правосудие… – Он сделал паузу, наблюдая за наступающей смертью мужчины. – Оно должно быть осязаемым, как боль, которую Вы сейчас испытываете.
Форстер снова рухнул на колени, впиваясь пальцами в ковёр. Он кряхтел, воздух практически не поступал в лёгкие. Боль в груди стала невыносимой, словно ему внутрь влили раскалённое железо. Виски гудели, создавалось ощущение, что по ним долбили молотом, разбивающим череп.
– Почему я?.. – снова прошептал он, ощущая, как жизнь, словно скользкая рыба, ускользает из его рук.
– Потому что кто-то должен был начать, – без жалости ответил незнакомец, вставая. – Потому что кто-то должен был показать, что правосудие не всегда на стороне сильных. Потому что кто-то должен был напомнить, что справедливость не всегда ходит через официальные инстанции.
Форстер попытался вздохнуть, но воздух больше не шёл в лёгкие. Его глаза затуманились, а тьма начала заполнять его сознание.
– Прощайте, судья, – сказал мужчина, поворачиваясь к двери. – Надеюсь, что там, куда Вы идёте, Вас будут судить по-настоящему. Надеюсь там Вы найдёте то, что заслужили.
Последнее, что увидел Форстер была спина медленно удаляющегося человека. А потом – тьма. Тьма, которая поглотила его уже навсегда, оставив после себя лишь боль и пустоту.
Незнакомец на мгновение остановился и посмотрел через плечо на уже неживого человека. Его взгляд медленно скользнул в сторону, заметив зеркало, в котором заметил себя – высокого, тёмного, странного. Ухмылка коснулась его губ, и двойник в зеркале ответил ему тем же – он тоже ему улыбнулся. В темноте сверкнули два глаза – холодные, беспощадные, но до боли довольные своим первым делом.
Он вышел из здания и поправил шляпу. Холодный воздух, словно невидимые пальцы, ласкал его лицо. Его шаги были тихими, но ужасно уверенными. Он знал, что поступил правильно. Он знал, что это только начало.
– Один, – прошептал он, растворяясь в ночи. – Один из многих.
Глава 1. Самоубийство, которое не хочет быть самоубийством.
Роберт Стоун сидел в своём кресле, закинув ноги на стол, и смотрел в потолок, выпуская из трубки кольца дыма. Он только что доел шоколадный эклер, и теперь на его пальцах остались следы крема, которые он с большим трепетом вылизывал, не давая ни одной шоколадной капле не попасть в его желудок. В данный момент он больше напоминал довольного кота, до отвала наевшегося сметаны, который тщательно умывал свою мордочку. Единственное, что не хватало для полного образа, это развалиться мужчине на солнышке и сладко мурлыкать, что в принципе, он и смог сделать, если бы его «Угадай, что выкину» мозг до этого додумался.
– Ты опять завтракаешь десертом? – раздался голос Дейва, вошедшего с папкой в руках.
Его нос уже успел уловить едва заметный запах шоколада, а глаза заметили перепачканные в сладости губы напарника, который удовлетворённо заканчивал «мыть» свои длинные пальцы языком.
– Ну да. А что в этом плохого? – Лениво улыбнулся Роберт, вытирая пальцы и рот влажной салфеткой. – Сахар стимулирует мозговую деятельность и хорошее настроение.
– Нет, – огрызнулся Дэвид, подходя ближе, – он стимулирует диабет.
– О, доктор Ленгли заботится о моём здоровье! Что ж, я тронут!
Дэвид вздохнул и швырнул папку перед ним, тем самым заставляя мужчину убрать ноги.
– Новое дело. – отчеканил он. – Жертва – судья Эдриан Форстер. Нашли мёртвым в своём кабинете. Считают, что сердечный приступ.
Роберт поднял брови. Сердечный приступ – это банально и скучно, совсем не то, что его интересует.
– И что, мы теперь расследуем естественные смерти? – горько усмехнулся он, крутясь в кресле.
Дэвид пожал плечами.
– Комиссар Харгрейв хочет, чтобы ты просто взглянул. Формальность, понимаешь ли.
– Формальность, – скептически передразнил Роберт, открывая папку, подпирая щёку свободной рукой, ожидая очередное прочтение скучного отсчёта.
В такой позе Дэвид невольно увидел в нём мальчишку, которого заставили решать математику.
Взгляд Стоуна скользнул по фотографиям: роскошный кабинет, тело на полу животом вниз, разбитый бокал. Лицо судьи было искаженно гримасой боли и ужаса наступающей смерти.
– Интересно… – пробормотал он, всматриваясь в фотографии.
– Что? – Не понял его Дэвид.